и между ними нет никакой личной неприязни. Он мог поверить, что принц достиг компромисса с Моросом под давлением храма, но новость о том, что Морос поместил первого под домашний арест, многое меняла. Насколько это необходимо? Что заставило храм так поспешить?
Он вдруг схватил мягкую руку Антитины – она покраснела и вздрогнула, но старалась выглядеть спокойно.
Есть какие-нибудь новости о храме? – написал он на её руке.
Брэндель знал, что Мэгдейл – настоящий друг принцессы Гриффин, он доверял ей. Мэгдейл также слышала о деяниях Брэнделя и не сомневалась в Рыцаре своей подруги. На самом деле, теперь она была под наблюдением и вообще не могла видеть Гриффин. Но мир не знал, кто такой Брэндель, поэтому она поспешила найти этого таинственного молодого человека. Он не выглядел настолько устрашающе, как о нем говорили слухи.
Мэгдейл кивнула, собираясь сделать какой-то жест, но Брэндель поднял руку, чтобы остановить ее.
Приезжай на место, говори четко, – сказал он.
Поэтому в карете было тихо.
Карета быстро проехала центр города. Брэндель уже бывал на аукционе в прошлый раз – он задал этот вопрос для того, чтобы не привлекать к себе внимания. Это волшебный мир. Хотя здесь нет подслушивающих устройств, некоторые заклинания могут улавливать шум ветра, и он должен быть осторожен. Карета проехала мимо Сен-Бино и оказалась рядом с аукционным домом.
Брэндель успел поднять занавески и взглянуть на пейзаж за окном, как до него донесся крик кучера и лошадиное шипение, и карета внезапно остановилась и слетела с дороги. Карету сильно тряхнуло, Брандо прижал обеих женщин к стенке кареты и сумел сохранить равновесие. Однако поза этих троих неприлична. Брэндель держал Антитину в одной руке, поддерживая локтем стенку вагона. Стройная фигура Мэгдейл вплотную прижалась к его телу. Постоянное спокойствие Антитины не дало её показать свой испуг, хотя щеки её покраснели от смущения.
Мэгдейл была настолько ошеломлена, что от страха вцепилась в Брэнделя. Монахиня-принцесса была совершенно неспособна к самозащите. Она побледнела и закрыла глаза от испуга. Мгновение спустя карета с громким стуком упала на землю.
Ах! – неловко вскрикнула Мэгдейл, когда Брэндель сильнее прижал её к себе. Она осознала свое положение и хотела, чтобы он отпустил ее. Но Брэндель не мог этого сделать – он не знает, что происходит снаружи, но, очевидно, лошади напуганы. Если напугать их ещё сильнее, они поволокут карету по земле, и девушки неизбежно пострадают.
Брэндель быстро отреагировал и вытащил меч, взмахнув дугой вверх. Он прорезал большую дыру в боку кареты, схватил девушек и высвободил их из кареты. Он уже близок к пику золота. Хотя это всего лишь на мгновение, но эти действия больше не представляли для него сложности. Прохожие на улице видели, как упала карета и раздался громкий шум. Прежде чем они успели понять, что происходит, молодой человек приземлился на улице, держа на руках двух красивых женщин.
Ух ты, этот парень просто великолепен! – была такова первая мысль большинства людей в этот момент.
Но Брэндель был зол и все еще боялся за безопасность Антитины и Мэгдейл. Он поднял глаза и увидел, что лошади были в луже крови. Их лбы пронзили две перьевые стрелы. Брэндедь не удержался и поднял голову, глядя на шеренгу людей в черных доспехах, и холодно спросил:
Ты это сделал?
Том 3. Глава 295
Это была группа кавалеристов в стандартных костюмах Аллуинской регулярной армии, не гвардейская или патрульная кавалерия, которую он видел в Бутче – они не были благородными солдатами. Хотя эти гусары не носили оружия, у них были длинные сабли, висевшие на поясе, и кавалерийские арбалеты и цимбалы, висевшие на седлах, как будто они шли на поле боя; такая группа из более чем двадцати человек занимала всю улицу, и люди вокруг них не смели им ничего сказать, а экипажи на проезжей части могли только остановиться и пропустить их вперед.
Брэндель с первого взгляда понял, что происходит. На его экипаже не было никакой аристократической эмблемы, и кучер, должно быть, остановился немного медленнее, чем нужно.
Это кавалерия Черного Клинка, – прошептала Антитина.
Брэндель узнал их. Легион Черного Клинка изначально был империей, лояльной к королевской семье. Кроме того, что старший сын семьи попал в семью Шифа, самым ужасным было то, что Легион Черного Клинка всегда был любим Оберу VII. Можно сказать, что раньше царский двор относился к ним нейтрально, но после предательства Велкина отношения безвозвратно испортились.
Брэндель заметил фиолетовые перья на шлеме противника – знак элиты рейнджеров. Сами же солдаты восседали на драконах. Эти рейнджеры, должно быть, гвардейцы графа Велкина. Он слегка прищурился и на мгновение огляделся, проверяя, нет ли его самого поблизости.
Это уж слишком! – Мэгдейл не смогла удержаться, чтобы не повернуть его голову назад, гневно посмотрев на солдат.
Слишком? – Насмешливо ответил один из солдат. – Мисс, мы просто учим его быть вежливым.
Мэгдейл вспыхнула от гнева и уже собиралась сообщить, кто она такая. Но в это время Брэндель, не найдя в толпе графа, использовал меч земли. Земля покачнулась, петли по ней рябили и распространялись во всех направлениях; почва, казалось, была жива, образуя поверхность воды. Рябь охватывала землю, где были кавалеристы.
Кавалеристы кричали, ругались и падали. Многих задавили собственные драконы, тоже пострадавшие от меча. Земные Ходячие драконы чрезвычайно ценны в армии Эруина, а весь Черный легион насчитывает всего триста человек. Для рейнджеров, которых Эруины также называли всадниками, это, несомненно, их ближайший партнер и собственность, которую стоит беречь.
Брэндель холодно посмотрел на этих людей и обнажил меч. Он не хотел убивать их, но решил, что стоит преподать им урок на всю жизнь. Но в это время в толпе раздался крик: “прекратить!”
Кавалеристы, ослепленные гневом и уже доставшие мечи, внезапно успокоились. Брэндель оглянулся – голос был очень молодым, это не мог быть граф. Мало кто в таком возрасте имел подобную власть.
Эруин имел много талантливых личностей, поэтому Брэндель был заинтересован. Если противник слишком знаменит, он не против разгадать его приемы, чтобы использовать это в будущем.
В это время кавалеристы разделились и пропустили вперед подростка. Это был красивый мальчик с красными губами и белыми зубами.
Принцесса Мэгдейл, пожалуйста, простите безрассудство моих людей, это потому, что на ваших каретах не было благородной эмблемы и вас приняли за гражданских. Позвольте мне извиниться за них, – мальчик свирепо посмотрел на своих подчиненных, а затем подошел к Мэгдейл, слегка поклонившись.
Ваш долг –
