он маньяками чаще не занимался, однако иногда по долг службы приходилось и хочешь—не хочешь, а всё равно узнаешь последние новости тёмной стороны города. И серийный маньяк ландшафтный дизайнер среди не особо выделялся.
— Ландшафтный дизайнер… — пробормотала Дайлин. — С ума можно сойти…
— Да, иногда такое бывает, — кивнул он без интереса.
— А тебя сложно удивить, да?
— Я бы так не сказал…
Вот, например, его очень удивляло, что в этом мире есть ландшафтный дизайнеры, но при это ещё не додумались до полноценного оружия с унифицированным патроном или не дошли ещё до двигателей внутреннего сгорания. Хотя не ровен час…
Ему с Дайлин выпала честь лично сопроводить пойманного убийцу, которого теперь не ждало ничего хорошего, в повозку стражей правопорядка, после чего улица быстро опустела. Только Дайлин, как сыщик и очень редкое зрелище ещё привлекала внимание редких зевак, но и на этом всё.
— Ну… — она сладко потянулась и бросила взгляд на закат. С приходом холодов темнеть стало заметно раньше. — Завтра нас ждёт интересный день, верно? Будет от восхода до заката писать отчёты о проведённой работе. Ненавижу…
Знала бы, как Кондрат это не любил. Понимал, что это необходимо, но назвать интересной работой заполнения целых тонн различных форм назвать интересным мероприятием было сложно.
— Ладно, едем, — Кондрат ловко запрыгнул на лошадь.
— Да, давай… — устало согласилась она. — Мне надо забрать кое-что с работы…
Несмотря на сгущающиеся сумерки, город вокруг не спешил засыпать. Время в отличие от светового дня, не укоротилось, и по тротуарам, ныряя из одного светового пятна уличных ламп в другое перетекали потоки людей. По дорогам грохотали экипажи, освещая дорогу тусклыми фонарями, а в улочках, куда не добивал свет, клубилась темнота со всеми вытекающими.
Иногда там проскальзывали подозрительные личности, словно твари, боящиеся света, прячась в темноте в поисках случайно жертвы. Кондрат не раз становился свидетелем, как вот так выцепляли на улицах человека и грабили, и ровно столько же раз он потом тащил одного или нескольких идиотов в руки стражей правопорядка. И сейчас такого станет заметно больше…
Они доехали до специальной службы, где и распрощались. Кондрат сдал служебную лошадь, а Дайлин убежала в специальную службу. Когда Кондрат уже перешёл на другую сторон и отдалился от здания, он обернулся и увидел, как её встречает у крыльца какой-то юноша, худой и с такими большими очками, что даже с такого расстояния было их видно.
Остаётся надеяться, что хоть у кого-то из них будет нормальная пара.
Кстати, на счёт пары, Кондрат долго думал, стоит сейчас возвращаться в домик на окраине или можно вернуться к себе, и решил остановиться на втором варианте. Возвращаться в дом, который и тебе-то толком не принадлежит такое себе. Да и чувствовать себя будут неуютно оба, что молодая девушка, которая, возможно, и мужика-то голого ни разу не видела, и он, чувствуя себя каким-то извращенцем.
Один плюс — теперь этот вопрос был окончательно закрыт.
Кондрат поднялся к себе, чувствуя, будто не был здесь не одну ночь, а целую неделю, и с внутренним облегчением открыл дверь. Правда, облегчение прошло так же быстро, как и пришло.
В квартире он увидел Пату.
Женщина, холодная и строгая как с виду, так и сама по себе, — и речь идёт про её среднюю температуру, которой можно охлаждать продукты, — на его стуле, за его столом, глядя неотрывно прямо ему в глаза. Будто всё это время она вот так сидела и смотрела на дверь, ожидая, когда он придёт, хотя Кондрат бы не удивился…
— Я думал, мы с тобой уже закончили, — произнёс он со всей невозмутимостью, вешая пальто на крючок. — Что ты здесь делаешь?
— Я не по своей воле здесь, — ответила она спокойно, заставив Кондрата с интересом взглянуть на неё. Она выглядела бодрее, чем в первую их встречу, явно выспавшись с ним.
— А по чей?
— Кое-что произошло, и нам необходима твоя помощь в одном щекотливом деле.
Кондрат прищурился. Ему не нравилось, куда идёт разговор, однако любопытство диктовало свои правила и удержаться от вопрос он просто не мог.
— Каком?
Ведьма, до этого холодная и не подвижная, словно статуя, наконец шевельнулась. И Кондрату даже показалось, что она едва заметно улыбнулась. Наверное, всё же показалось…
— Я не могу говорить об этом.
— Почему?
— Мне нужно твоё согласие, прежде чем я всё раскрою.
— Я должен знать, на что меня подписывают, — возразил он.
— Только когда ты согласишься, — ответила Пату.
— Тогда ты знаешь, где выход, — ответил Кондрат и подошёл к кухонному столу. Кофе само себя не сварит.
Ведьма склонила голову наблюдая за невозмутимым Кондратом, который будто действительно перестал её замечать. В груди кольнула ледяная обида. Её уважали ведьмы, её почитал родной народ, а враги трепетали перед самой смерть, познав, какую силу накликали на себя.
И сейчас какой-то человек вот так её игнорирует.
Гордость Патускигарумито была задета. Патускигарумито негодовала. И её ледяная аура, которая резко понизила температуру в комнате лишний раз говорила об этом.
Однако ей пришлось взять себя в руки. В конце концов, она не ребёнок и давно не молодая девчонка, которая могла вспылить по любой ерунде. Глупости молодости уже давно позади, а ей следовало привести его.
— В таком случае ты можешь спросить у них напрямую сам, — произнесла она невозмутимо.
— У них? — посмотрел на неё Кондрат пристальным взглядом.
— У других ведьм, — ответила Пату и протянула ладонь, будто предлагая ему шагнуть следом за собой.
Кондрат с кружкой кофе в руках сомневался лишь пару секунд. Естественно, как и любого другого нормального человека, его беспокоили вопросы по поводу того, насколько это безопасно, и не убьют ли его там, однако Кондрат не был бы Кондратом, если бы просто так отмахнулся. К тому же, он был им нужен и никакого вреда ему не причинят, если хотят удержать его на своей стороне.
Поэтому Кондрат взял ей за протянутую руку…
И в то же мгновение переместился. Его встречало уже знакомое чувство, когда из лёгких высасывает весь воздух и потерю границ собственного тела, после чего всё вернулось в норму, и по глазам ударил яркий свет. Кондрат прищурился, привыкая к новому месту, медленно приобретающему очертания.
Это было небольшое помещение, зал какого-то дома с бревенчатыми стенами. Над потолком свисала
