– Точно так же они поступили и с директором, – Джордан взял Клая за руку.
– Такова мощь их разума, – указал Рей, – и Дэн думает, что этот разум заставляет всех идти на север, в Кашвак… может, и нас он заставляет идти на север, пусть мы и говорим себе, что лишь хотели показать вам вот это и убедить присоединиться к нам. Вы понимаете?
– Порватый рассказал вам о моем сыне? – спросил Клай.
– Нет, – ответил Дэн, – а если бы рассказал, мы бы узнали, что он идет туда с другими норми, и в Кашваке вас ждет радостное воссоединение. Знаете, забудьте об этих снах, в которых вы стоите на платформах, а президент Гарварда говорит радостной толпе, что вы – безумец. Этот исход не для вас, не может он быть таким для вас. Я уверен, вы уже успели рассмотреть все возможные сценарии со счастливым концом, главный из которых состоит в том, что Кашвак и все остальные территории, где нет сотовой связи, являются для норми эквивалентом природных заповедников, где людей, которых не шарахнуло Импульсом, оставят в покое. Я думаю, что слова вашего юного друга о желобе, ведущем на бойню, куда в большей степени соответствует действительности, но, даже если предположить, что норми оставят там в покое, неужто фонеры могут простить таких, как мы? Стадоубийц?
Ответа у Клая не было.
В темноте Дэн вновь взглянул на часы.
– Четвертый час. Давайте возвращаться. Дениз, должно быть, уже собрала вещи. Пришло время решать, или мы расстаемся, или идем вместе.
«Но, предлагая идти вместе, вы просите меня расстаться с сыном», – подумал Клай. А на это он мог пойти только в одном случае: точно зная, что Джонни-малыш мертв.
Или уже не норми.
10
– И как вы надеетесь попасть на запад? – спросил Клай, когда они шли к перекрестку. – Ночи еще какое-то время могут быть вашими, но дни принадлежат им, и вы знаете, на что они способны.
– Я практически уверен, что мы сможем не пускать их в наши головы, когда бодрствуем, – ответил Дэн. – Для этого требуется приложение определенных усилий, но такое возможно. Мы будем спать по очереди, во всяком случае, какое-то время. И еще один важный момент: надо держаться подальше от стад.
– Из этого следует, что мы должны как можно быстрее попасть в западный Нью-Хэмпшир, а оттуда в Вермонт, – подхватил Рей. – Подальше от густонаселенных территорий, – он направил луч фонарика на Дениз, которая сидела, привалившись к спальникам. – Все готово, дорогая?
– Все готово, – кивнула она. – Жаль только, что вы ничего не разрешаете мне нести.
– Ты несешь своего ребенка, – ласково ответил Рей. – Этого достаточно. И мы можем оставить спальники здесь.
– Кое-где разумнее ехать, чем идти, – заметил Дэн. – Рей уверен, что сельские дороги не забиты, как основные автотрассы, и иной раз мы сможем проехать с десяток миль, прежде чем наткнуться на пробку. У нас хорошие карты, – он опустился на колено, подхватил свой рюкзак, а когда посмотрел на Клая, его губы искривила горькая улыбка. – Я знаю, шансы невелики. Я – не идиот, на случай, что вы сомневаетесь. Но мы уничтожили два их стада, убили сотни фонеров, и я не хочу попадать на одну из их платформ.
– И это еще не все, что нас ждет, – подал голос Том. Клай задался вопросом, а понял ли Том, что уже перешел в лагерь Хартуика. Скорее всего. Ума Тому хватало. – Мы нужны им живыми.
– Точно, – кивнул Дэн. – Мы можем от них уйти. Они еще не набрали силы, Клай. Да, они раскинули сеть, но, готов спорить, в ней еще много дыр.
– Черт, они еще ни разу не переоделись, – хмыкнула Дениз. Клая восхищала эта женщина. Она была, как минимум, на седьмом месяце, но оставалась твердой, как кремень. Он пожалел, что Алисе не довелось с ней встретиться.
– Мы сумеем от них ускользнуть, – гнул свое Дэн. – Уйдем в Канаду через Вермонт, может, Нью-Йорк. Пятеро лучше троих, но шестеро лучше пятерых. Трое смогут спать, трое бодрствовать днем, не поддаваясь дурной телепатии. У нас будет свое маленькое стадо. Что вы на это скажете?
Клай медленно покачал головой.
– Я пойду за своим сыном.
– Подумай еще раз, Клай, – попросил Том. – Пожалуйста.
– Оставьте его в покое, – ответил за Клая Джордан. – Он уже все решил, – мальчик обнял Клая, прижался к нему. – Я надеюсь, вы его найдете. Но, даже если и найдете, полагаю, нас вам найти уже не удастся.
– Конечно, найду, – Клай поцеловал Джордана в щеку, отступил на шаг. – Я похищу телепата и использую его, как компас. Может, самого Порватого, – он повернулся к Тому и протянул руку.
Руку Том проигнорировал, обнял Клая, поцеловал в одну щеку, потом в другую.
– Ты спас мне жизнь, – прошептал на ухо. Горячее дыхание щекотало. Щетина царапала щеку. – Позволь мне спасти твою. Пойдем с нами.
– Не могу, Том. Я должен найти сына.
Том отступил, посмотрел на него.
– Знаю. Знаю, что должен, – он вытер глаза. – Черт побери, меня тошнит от прощаний. Я не смог попрощаться даже со своим гребаным котом.
11
Клай стоял на перекрестке и наблюдал, как все дальше и дальше уходят лучи их фонарей. Он не сводил глаз с фонаря Джордана, который растворился в темноте последним. Мгновение-другое оставался единственной искоркой на вершине первого к западу холма, словно Джордан остановился, чтобы обернуться. И вроде бы помахал рукой. А потом исчез, и воцарилась тьма. Клай вздохнул, воздух завибрировал в горле, словно предвещая слезы, закинул рюкзак за плечи и пошел на север по обочине шоссе 11. Где-то без четверти четыре пересек территориальную границу Норт-Беруика, оставив Кент-Понд позади.
Телефонное «Бинго»
1
Он имел полное право вернуться к более привычной жизни и идти днем: Клай точно знал, что мобилолюди его не тронут. Во-первых, он был неприкасаемым, во-вторых, они хотели, чтобы он пришел в Кашвак. Проблема заключалась в том, что он привык к ночному бодрствованию. «Все, что мне нужно, так это гро и плащ, в который я смогу завернуться, укладываясь в него», – думал он.
Красная и холодная заря первого после расставания с Томом и Джорданом утра застала его на окраине Спрингвейла. Рядом со зданием Спрингвейлского лесного музея Клай заметил небольшой домик, возможно, коттедж хранителя музея, который показался ему очень уютным. Он взломал замок двери черного хода и вошел. Порадовался, обнаружив, как дровяную печь, так и водяной насос. Не разочаровала его и кладовая, набитая продуктами длительного хранения и не тронутая мародерами. Свои находки он отпраздновал большой миской овсянки, которую залил приготовленным из порошка молоком, добавив сахара и изюма.
В кладовке нашлись также пакеты из фольги с сублимированной яичницей с беконом. Они стояли на полке, словно книги в обложке. Одну порцию он съел сразу же, несколько пакетов сунул в рюкзак. Поев гораздо лучше, чем мог ожидать, Клай прошел в спальню, лег и тут же уснул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
