заселяться.
Для большей части команды программа телодвижений на вечер пятницы была закончена, так что заселение должно было плавно перейти в здоровый сон. А меньшей, то есть, Раисе Александровне, Яне, Наоки, Эиру, Вале и мне, еще предстояло засвидетельствовать почтение главе рода. Поэтому, как только пожитки, поднятые первым рейсом, заняли свои места в относительно небольшой, но роскошной гардеробной, мы с Незаменимой переоделись в гражданку, затолкали стволы в сейф и вышли в коридор. Да, сразу, хотя до времени встречи, обозначенном «старшей сестренкой», оставалось без малого четверть часа. Целительница прогулочным шагом направилась к лестнице на первый этаж, а я зашел в покои, выделенные Даниловой и Гриневой. Инна обнаружилась в гостиной — выкладывала на стол бутылочки с алхимией для приема в полночь. Я попросил эту особу дать мне возможность поговорить с ее соседкой тет-а-тет, дождался щелчка дверного замка, врубил портативную «глушилку» и постучался в спальню. А через несколько секунд, переступив через порог, оглядел свою самую робкую Слугу с головы до ног
и переиграл план беседы:
— Катюш, скажи, пожалуйста, ты случайно не разочаровалась во мне или в своем Служении?
Целительница пошла красными пятнами, набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться возмущенной тирадой, и… врубилась, почему я задал этот вопрос. Поэтому сгорбила спину, опустила взгляд и тяжело вздохнула:
— Решение принести вам клятву Служения — это лучшее, что я сделала за всю свою жизнь. И пусть фактически я служу не вам, а роду…
— Так, стоп! — перебил ее я, приподнял пальцем подбородок и уставился в глаза: — Родных сестер у меня нет. Но названных я люблю по-настоящему. И, приставив тебя к Яне, по сути, доверил кусочек своего сердца. Да, мы с тобой общаемся не так уж и часто. Но только из-за катастрофического недостатка свободного времени. Впрочем, даже в таких условиях я нахожу возможности поболтать, поинтересоваться успехами и подтолкнуть развитие. Ибо знаю, что ты уже живешь нами и не мыслишь другого будущего…
— Так и есть, мой господин! — негромко выдохнула она.
Я мягко улыбнулся и продолжил излагать свои мысли:
— Это согревало душу. До тех пор, пока не выяснилось, что в твоей вере имеется изъян — ты, моя Слуга, почему-то считаешь себя ниже потомственных аристократов, получивших нынешние статусы не благодаря личным заслугам, а только по праву рождения! Повторю еще раз: абсолютное большинство так называемых благородных не заслуживает и толики того уважения, с которым я отношусь к тебе. Поэтому смотри на окружающий мир через призму моей личной Слуги: да, этот мир существует. Но на самой окраине твоей личной Вселенной. Соответственно, мнения его обитателей абсолютно не важны!
Целительница облизала губки и «прозрела»:
— В отличие от вашего, верно?
— Верно! — кивнул я: — Ты у меня И редкая умница, И редкая красавица, соответственно, обязана относиться к тем, кто не входит в мой ближний круг, как к обочине дороги, которую видишь за боковым стеклом «Хозяина Леса» — вроде, мелькает, но за душу не цепляет.
Судя по расфокусировавшемуся взгляду, Катя «примерила» на себя эту аналогию. Тем не менее, как настоящая женщина, выделила «самую главную фразу»:
— Мой господин, вы действительно считаете меня красивой?
Вот я и не удержался:
— Нет! Я считаю тебя редкой красавицей, а это совсем другой уровень.
— Спасибо! — благодарно выдохнула она и заулыбалась. Но я все равно нанес по ее неуверенности в себе добивающий удар:
— Пожалуйста. Теперь подойди к трюмо, развернись в профиль, сгорби спинку, повесь носик и посмотри на свое отражение. Нравится?
— Н-нет… — вздохнула она, а через миг решительно развернула плечи, приподняла подбородок и грудь, втянула и без того плоский живот, зачем-то приподнялась на цыпочки и величественно повернула голову в мою сторону: — Так?
— Не хватает толики расслабления и внутренней уверенности в том, что ЭТО И ЕСТЬ ТЫ…
…От гостевого домика до особняка прошлись пешочком. По тенистым аллеям, украшенным статуями былинных богатырей. Большую часть творений четвероюродного деда Раисы Александровны я изучил еще в прошлый приезд и при свете дня, но на самую удачную работу — Мечислава Палицы — залип и в этот раз. Да, всего секунд на десять-пятнадцать, но все равно получил море удовольствия — автору скульптурной композиции одинаково хорошо удались и жеребец, стрелой несущийся в атаку, и всадник, привставший на стременах и готовящийся обрушить на врага какой-то странный дрын, и оригинальный светильник, создающий иллюзию гипертрофированно мощного заклинания палящие угли.
Девчата — в смысле, Валя, Наоки и Эиру — тоже засмотрелись. А Онна-бугэйся даже вспомнила «нашего» Аль Сауда — с улыбкой заявила, что Дауд завис бы перед этим конем как минимум на полчаса.
Оставшуюся часть пути юные дамы обсуждали вкусы и пристрастия… Мавии. Причем не только «последние», но и изначальные. Само собой, не просто так, а всячески подкалывая меня. Итоговый вывод — «Ты ее испортил!» — озвучили уже на крыльце. Потом как-то резко замолчали, посерьезнели и начали настраиваться на беседу с «главой дружественного рода». Слава богу, Раиса Александровна не собиралась устраивать из чисто семейного ужина официальное мероприятие, поэтому в момент встречи с ее батюшкой задала крайне несерьезный формат беседы, сорвала обе его попытки обращаться к представительницам императорских родов по прошлым титулам и все-таки добилась своего — уже ко второй перемене блюд за столом послышался смех, а к началу чаепития вся компания была на ее волне.
Болтали «ни о чем» аж до полуночи, а потом Александр Всеволодович извинился за то, что вынужден прервать веселье, врубил «глушилку» и поймал мой взгляд:
— Лютобор Игоревич, как вы, наверное, догадываетесь, я был вынужден пригласить на этот юбилей не только друзей — завтра в мое поместье съедется практически вся властная и деловая элита города, включая обиженных вами Балакиревых, Казариновых и Лизуновых. Главы и наследники двух первых родов, в общем-то, унялись. То есть, смирились с репутационными потерями от обоих скандалов и, вроде как, не собираются ворошить прошлое без особых на то оснований. С третьими все куда сложнее: первые месяца два после того, как прежний глава, наследник и восемь старейшин рода Лизуновых отбыли на каторгу, новая верхушка вела себя тише воды и ниже травы. Потом почему-то решили, что до Великого Новгорода с Волконскими-Шаховыми далеко, а тут, в Рязани, необходимо себя правильно поставить, и начали задирать носы. В принципе, ничего такого
