Читаем без скачивания Мах-недоучка - Дмитрий Гришанин

Единственная неприятность такого «беличьего» передвижения заключалась в том, что рыцарю приходилось довольно часто нагибаться, а то и становиться на корточки, подлезая под густой листвой других веток дуба, или высоко задирать ноги, перешагивая через пышную растительность самого «моста», — что, конечно, сильно замедляло его ход.

Шагая по подвесным мостам, не очень быстро, но верно Мах приближался к Паучьему Зубу…

Зловоние Мах почувствовал мостов за шесть до его источника. Эта произошло спустя четверть часа пути. Ни с того ни с сего, вдруг ужасно засмердело гнильем и тухлятиной.

Пройдя очередной мост и решительно ступив на следующий, рыцарь чуть было с разгона не влетел головой в огромный — локтей пять в длину и два в ширину — белый кокон.

Надежно прикрепленный прочными паучьими нитями к веткам повыше, кокон спокойно раскачивался над мостом. Без сомнения, ужасная вонь исходила именно от него.

— Мах, впереди еще с десяток таких подвешенных мешков. Береги голову, — предупредил призрак.

— О Создатель, как от него смердит! — не удержался от восклицания рыцарь, одной рукой зажимая нос, другой отводя заслоняющий дорогу кокон чуть в сторону. — Пузырь, что это за мешки?

— Мог бы и сам догадаться — паучья кладовая. А заодно и столовая, — пояснил дед Пузырь. — Понимаешь, Мах, у паука, в отличие от тебя, нет желудка. Зато у него есть замечательный очень специфический яд. Поэтому, поймав добычу, паук перво-наперво кусает ее своими ядовитыми жвалами, после чего упаковывает в паутину и тащит в свою кладовую, где подвешивает и до поры до времени забывает о ней. Яд паука размягчает тело жертвы, превращая добычу в зловонное, полужидкое месиво. И через день-другой — кушать подано. В общем, ты с этими мешками будь поосторожнее, не приведи Создатель, гниль из них попадет на твои свежие царапины.

— Фу, гадость какая, — прокомментировал услышанное рыцарь, осторожно отводя в сторону уже четвертый кокон. — Кажется меня сейчас вырвет.

— Крепись, Мах, осталось совсем чуть-чуть. Всего-то семь мешков, — подбодрил призрак.

— Ай! Чтоб тебя! — Пятый мешок выскользнул из ладоней Маха и с размаху въехал ему в грудь. Чтобы не свалиться, рыцарь вынужден был обхватить зловонный кокон руками и крепко к нему прижаться.

Дед Пузырь, понятное дело, не упустил случая подразнить рыцаря:

— А говоришь запах не нравится. Вон как с мешком обнимаешься — любо дорого. Вот это я понимаю — принюхался!

— Ах ты подлый старикан! — возмутился было Мах, но вдруг передумал ругаться и изумленно сказал: — Пузырь, знаешь, а этот почему-то не воняет.

— Наверно, совсем свежая добыча, — предположил призрак.

— Пузырь, там под коконом кто-то шевельнулся! — воскликнул Мах.

— Значит совсем, совсем свежая, — утвердился в догадке дед Пузырь. — Еще даже предсмертные судороги не прошли. Небось, паук подвесил этот мешок прямо перед нашим вторжением в его вотчину. Эй, Мах, чего это ты задумал? Махуня, не сходи с ума!

Но, не обращая внимания на причитания призрака, молодой человек обнажил меч и решительно вспорол нижнюю часть заинтересовавшего его кокона.

Из разреза тут же высунулись по щиколотку две босые, человеческие ноги, для остального тела разрез оказался чересчур узковат. Мах рванул за края, увеличивая дыру, и через секунду ему на руки свалилась несостоявшаяся добыча.

Это был мужчина лет тридцати. Из одежды на нем были только очень грязная нательная сорочка, с длинными рукавами, и короткие, до колен, шерстяные штаны, тоже изрядно заляпанные грязью. Сквозь многочисленные дыры одеяния проглядывало слегка толстоватое, но вполне крепкое, тело, которое сотрясала крупная дрожь. Правый рукав сорочки побурел от крови, рука, судя по тому, как неестественно она вывернута, была сломана сразу в нескольких местах. Лицо несчастного страдальца искажала гримаса боли.

Не обращая внимания на вопли призрака, рыцарь взвалил находку на плечи и продолжил путь. Выбравшись за пределы паучьей кладовой, он уложил раненого на самом широком Участке очередного подвесного моста и присел рядом на корточки.

— Эй, ты меня слышишь? — потряс за здоровое плечо мужчину Мах.

Ответа не последовало, несчастный явно был без сознания.

— Оставь, Мах, это бесполезно, — не лишенным сочувствия голосом сказал дед Пузырь. — Посмотри на его изломанную руку. Такие увечья мог нанести только паук своими ядовитыми жвалами. А раз уж паучий яд проник к нему в кровь, он обречен.

— Нет, его еще можно спасти! — возразил рыцарь. — Я верю! И не желаю ничего слышать! Перед нами не холодный труп, а живой человек!

— Мне жаль, но, как призрак, я чувствую, что он уже на пороге смерти, — констатировал дед.

— Пусть на пороге, но, пока есть хоть один крошечный шанс, я обязан попытаться его спасти! — стоял на своем Мах. — Пузырь, говори, что нужно делать? Это приказ!

— Что ж, воля твоя, повинуюсь, — бесстрастно отозвался призрак. — Во-первых, немедленно разведи огонь.

— Огонь-то зачем? — опешил Мах.

— Во-вторых, — продолжил призрак, — не задавай дурацких вопросов, а точно и быстро выполняй мои команды! Имей в виду, с каждым мгновеньем твоего промедления паучий яд растекается все дальше по телу несчастного, убивая его.

— Все понял, — заверил Мах.

Не прошло и полминуты, как рыцарь нарубил целую охапку сухих веток. Прямо на мосту он быстро уложил добытый хворост в форме домика, напихал в центр паутины и чиркнув фосфорной спичкой ловко запалил мудреное сооружение.

— Отлично, Мах, полдела сделано, — похвалил дед. — Теперь руби его покалеченную руку у самого плеча.

— Как же так, он же…

— Делай что тебе говорят!

Мах покорно извлек из ножен меч и точным ударом исполнил указание призрака.

От чудовищной боли несчастный страдалец вырвался из предсмертного оцепенения и страшно закричал.

— Пузырь, что я натворил! Из него же кровища хлещет, как из ведра! Он же сейчас изойдет кровью! — запаниковал рыцарь.

— Болван! Костер-то ты зачем разводил, — хладнокровно осадил его призрак. — Немедленно прижги ему обрубок!

Мах схватил целую охапку пылающих веток и прижал к ране. Жутко зашипело. Зловоние паучьих коконов сменилось сладким запахом горящей плоти.

Не в силах вынести ужасных мучений несчастный снова провалился в глубокий обморок и затих.

— Что дальше? — спросил Мах.

— Туго-натуго перебинтуй обрубок. Но сперва, Мах, все же затуши-ка костер, а то, того и гляди, дерево займется, а за ним и весь лес. Тогда, вместе с этим задохликом, и ты примешь страшную смерть в геенне огненной. А мне ты нужен живым и здоровым!

Рыцарь точно выполнил все указания призрака и вновь озадачил деда:

— А теперь что?

— А теперь все, — развел руками дед Пузырь. — Источник отравы ты отделил, рану обработал, больше ты не в силах ему чем-либо помочь. Остается лишь уповать на милость Создателя и на мощь жизненной силы этого несчастного. Молись, Мах, в ближайший час все определится: либо мужичку полегчает — тогда, очень возможно, он выкарабкается, — либо он умрет.

— Как считаешь, если я немного оттащу его отсюда, это не сильно ему повредит? — спросил Мах. — А то этот смрад от паучьих коконов просто сводит меня с ума.

— Разумеется оттащи, — одобрил призрак. — Мах, тебе вовсе не обязательно в течении следующего часа сидеть на месте и тупо пялится на этого бедолагу. Ты можешь спокойно взвалить его на плечо, благо парень ты у меня здоровый, и продолжить движение к Паучьему Зубу.

Рыцарь так и сделал. Он вновь бодро зашагал по толстым ветвям: с одной на другую, с другой на следующую…

Отмеренный призраком час прошел. Калека безвольно висел на мощном молодецком плече. Его тело стало мертвенно-бледным, черты изможденного лица заострились, глаза закатились. И если бы не порывистое, хриплое дыхание, чуть ли не ежесекундно вырывающееся из груди несчастного, Мах бы без колебаний списал его в мертвяки. Но страдалец все еще дышал, а значит все еще боролся за жизнь.

Рыцарь с ужасом ожидал развязки затянувшейся трагедии. Минуты тянулись мучительно долго.

Лишь по прошествии еще без малого получаса долгожданное, наконец-то, свершилось.

— Пиить… Даай…тее… пиить… — едва шевеля сиреневыми губами прошептал калека.

От неожиданности Мах застыл на месте.

— Мах, в чем дело? — тут же насторожился призрак.

— Пузырь, он заговорил, — пояснил рыцарь. — Он просит пить. Выходит, у нас получилось!

— М-да, ну, что я могу сказать — ему повезло.

— Пиить… — вновь напомнил о себе полумертвый возмутитель спокойствия.

— Слышу, слышу, — откликнулся Мах. — Рад бы тебе помочь, но воды у меня нет. Придется, брат, потерпеть пока мой призрак, дед Пузырь, обнаружит поблизости какой-нибудь родник… Хотя, постой-ка… — Мах хитро улыбнулся. — Да, конечно, как раз то, что нужно… Как же я о ней забыл!..