— Ты ему так не поможешь, — прошипела она на ухо, не привлекая внимания окружающих.
Нейт же быстро взобрался на конец воображаемой доски, а на вторую, прямо с верхушки пирамиды приземлился один из гимнастов. Небольшой полет и Нейт с легкостью перелетел белые перила балкона и оказался рядом с братом. Можно было любоваться за смазанными, удивительно быстрыми движениями мужчины, который с кошачьей гибкостью вырубил охрану и оказался рядом с братом. Женщины, что были рядом с королем, замерли в ужасе, а Нейт стоял, тяжело дыша, и сжимал в руках меч напротив собственного врага.
— Схватите предателя! — кричал Рафин, оглядываясь в поисках укрытия.
— Предателя? — голос Нейта звучал лихо и немного дрожал от злости, но его было прекрасно слышно каждому, кто находился на площади.
— Взять его! — еще раз крикнул король, но его голос звучал излишне высоко, да и сам правитель выглядел жалко.
— Сразу взять? Дорогой кузен, а ты не хочешь рассказать своему народу, кто настоящий предатель? Кто убил короля, кто убил моего отца? — Нейт медленно наступал на короля, в то время как стража методично пыталась выбить дверь, ведущую на балкон.
— Да кого вы слушаете? Он убил короля! — видимо Рафин ждал, что народ согласиться с ним, но люди стояли неподвижно и молчали. Дверь все‑таки поддалась и стража начала медленно наступать на Нейта.
— А где доказательства! — послышался совсем рядом тонкий старушечий голосок. Кажется, даже Нейт удивился.
— Да как вы смеете? — возмутился Рафин, пятясь назад, пока не уперся спиной в стену.
— А что? Вот этот блондин милый мальчик. Почему вы его обвиняете? — продолжала возмущаться женщина, выйдя вперед. Старушка была одета немного старомодно, пышное платье изумрудного цвета с длинными рукавами, чепчик с полями в тон платья. Да такие пару сотен лет носить перестали.
— У него нашли яд! Да и вообще кто Вы такая, чтоб сомневаться в слове короля? — Рафин продолжал игру. Почему Нейт медлит? Почему просто не прикончит кузена?
— Меня зовут Беатриса фон Гибен Ватерусс Киберцкая! — гордо сказала женщина, — титулы называть? — в глазах женщины полыхнули искорки смеха и тут же пропали.
— Н — нет, — Рафин начал заикаться, а толпа сдавленно ухнула зашепталась.
— Это она, — шептали одни.
— Первородная, она, — шепот за спиной раздражал.
— Так вот. Почему бы нам не выслушать мальчика, — тепло улыбнулась женщина.
— Да и рассказывать нечего. Я вернулся, чтоб очистить свое имя и убить того, кто отравил моего отца, — сказал Нейт. Вмиг его рука подверглась частичной трансформации, когда появилась шерсть и когти. Не теряя ни секунды, он ударил брата по лицу. Теперь на всю щеку правителя красовался порез трех когтей.
— Что он… — тихо прошептала я.
— О, деточка, — вместо Майи ответил старушка, которая стояла неподалеку. — Он не мог просто убить брата, ведь тогда он бы опустился до его уровня. Да и убить правителя нельзя, убийцу приговаривают к мучительной смерти. А вот бой…
— Бой сильного, — я была на грани обморока.
— Да. Сейчас Рафин должен ответить, — Беатриса с легкой полуулыбкой на морщинистом лице следила за сценой. Ей это кажется смешным?!
Действительно, король поморщился и, кажется, испугался еще больше, чем, когда увидел Нейта рядом на балконе, но ритуал продолжил, его рука так же трансформировалась в кошачью и длинными когтями он полоснул Нейта по плечу. На секунду царапины обоих загорелись алым и бесследно исчезли.
— Царапина появится вновь в виде татуировки на том месте, где ее оставили, но только у одного, — пояснила Беатриса.
— Почему у одного? — спросил Дик, который до этого момента хранил молчание. Я уже собралась задать этот вопрос старушке, но она ответила сама:
— Потому, что второй умрет, — сказала старушка и перевела взгляд на балкон.
— Бой состоится завтра на рассвете, — громко говорил король. Он уже взял себя в руки и говорил медленно и спокойно. — А сегодня празднуем! Негоже омрачать праздник боями!
— Угу, а еще недавно хотел с легкостью его омрачить убийством брата, — проворчала я.
— Прошу Вас, — церемониально поклонился Рафин Нейту, — посетить королевский прием.
— С радостью приму приглашение, — в ответ поклонился Нейт, выдавив из себя улыбку, но по плотно сжатым губам и прищуренным глазам было видно, что радости он не испытывает. Скорее желание врезать родственнику. Как я его понимаю!
— Майя, нам надо к нему пробраться, — осторожно дернула я девушку за рукав.
— Пробраться? Как? После церемонии вызова оба участника становятся неприкосновенными, — сказала Майя. — Пошли лучше найдем, где остановиться, Нейта, как я понимаю, оставят во дворце.
— Не вериться мне, что его оставят в живых, — тихо вздохнула я и, последний раз бросив взгляд на Нейта, пошла следом пробираться сквозь толпу.
ГЛАВА 66
Нэтариэн
Я смотрел за уходящим за горизонт солнцем, прекрасно осознавая, что этот закат может стать последним. Когда представление закончилось, меня со всеми почестями проводили во дворец, где предложили несколько комнат на выбор. Я хотел занять покои, в которых останавливался, но это было невозможным, гостей короля уже расположили и свободными остались только две. Отказавшись от предложенных вариантов, я занял домик на краю сада, в который некоторое время селили прислугу, пока не переместили их комнаты в подвальное помещение. Рафин скрипнул зубами, но согласился. Собственно в этом домике, скрытом от посторонних взглядов ветвями старинной ели, я и стоял, ожидая, когда слуги позовут на торжественный ужин по поводу дня рождения кузена. Последнего дня рождения, я полагаю.
Сегодня нужно быть начеку, ведь не зря Рафин так быстро согласился… Хотя с другой стороны у него ведь не было выбора. Или был? Он оттягивает время? Зачем?
— Давно тут стоишь? — спросил я Урвинта. Мужчина стоял, опираясь спиной о косяк. Кажется, я не заметил, как он зашел, но все же не зря Урвинт стал одним из двенадцати советников, а после смерти отца занял его место.
— Нет, — односложно ответил мужчина и пытливо уставился на меня. Кажется, со дня нашей последней встречи морщин вокруг его глаз стало еще больше, а небольшая борода с проседью добавила еще сотню лет.
— Ты хочешь спросить, зачем я вернулся? — спросил я.
— Нет, мальчик мой, я всегда знал, что ты вернешься. Сожалею только, что так, — вздохнул Урвинт.
— Иногда обстоятельства не спрашивают, — пожал я плечами. — Ты простишь…
— Не надо, Нейт, я давно не держу на тебя зла. Я пришел сказать, чтоб ты был осторожен, — ободряюще положил руку мне на плечо мужчина.
— Это я и так знаю. Ты не в курсе, что он задумал?
— Нет, конечно. Я, знаешь ли, в немилости у государя…
— Да уж. Не думал, — улыбнулся я. Было странно разговаривать с человеком, которого не видел довольно давно.
— Расскажи, как ты узнал, что это он убил короля и твоего отца. Ведь ты бы не обвинял его, если бы не знал? — пришлось рассказать про Ника и его увлечение ядами.
— А кто передавал яды? Ведь кто‑то должен был красть яды и передавать их Рафину, — спросил Урвинт, сев спиной к окну в небольшое плетенное кресло.
— Думаю, с Фенродом сотрудничал наставник Ника. Потом вполне возможно, что старика убили, а Рафин смог найти кого‑то другого, — пожал плечами я.
— Но кого?
— Это могла быть Нила — сестра Ника. Она глупа, любит деньги, славу мечтает выйти замуж за принца. Чем не кандидатура для манипулирования? Но сейчас не о том. Ты простишь? Мне надо побыть одному, — сказал я.
— Да, конечно, — и Урвинт вышел, предупредив, что прием начнется через час, а я вернулся мысленно в момент, когда из толпы вышла Беатрис, встав на мою защиту.
Кто бы мог подумать. Первородная… Когда она назвалась полным именем, я думал, что это не может быть правдой. Беатрис, которая на дороге притворялась бедной старушкой, могла с легкостью и сама поднять карету, ведь ее сила вряд ли уменьшилась с веками. Старомодный наряд, снисходительное обращение, как к ребенку. Теперь все становилось на свои места. Для нее я действительно потомок. Наш род один из древнейших, а она является прародительницей. Одной из первых оборотней, наделенной Знаниями и Силой.
Именно так, с большой буквы, ведь первое умение позволяет ей видеть то, что скрыто от другого глаза — ауру, внутренний мир, магию, мысли и вполне возможно, что будущей для нее тоже не секрет. Ведь не зря женщина покинула свой дом. Сила позволяет Беатрис обращаться в любое живое существо. Она могла еще долго править, но, когда ее народ достаточно окреп, ушла куда‑то, не оставив ничего взамен. Это повлекло кровопролитную войну, в результате которой сильнейший стал королем и были приняты нерушимые законы Империи Оборотней, которым следую беспрекословно. С того времени ее больше никто не видел. Вот только кем является тот лакей? Просто слуга? Вряд ли…
