когда ты не хочешь брать мои деньги и хочешь стоять на собственных ногах? — Я закатываю глаза, когда он едва заметно кивает головой. — Это невероятно архаично. Мой трастовый фонд настолько огромен, что потребуется несколько поколений, чтобы потратить его весь.
— Тогда оставь его своим детям, — говорит он.
Мое сердце замирает в груди. — Моим детям? Или нашим детям?
— Нашим детям. — Он делает паузу. — Хотя сейчас я вспоминаю, что ты говорила, что не хочешь детей.
— Пока, — подчеркиваю я.
Чем больше времени я провожу со Спенсером, тем больше я хочу иметь его детей. Я могу представить себе это сейчас. Они все будут темноволосыми и темноглазыми, и мы разрушим светловолосое и голубоглазое проклятие Ланкастеров.
Мои дети даже не будут Ланкастерами. Они были бы Донато, и мне нравится эта идея.
Очень.
— Хорошо, тогда да. Нашим детям, — добавляет он, чтобы сделать меня счастливой.
Моя кровь быстро и горячо бьется от его слов. Мягкий блеск в его глазах, когда он наблюдает за мной. Он протягивает руку, его пальцы перебирают мои волосы, и мое тело становится жидким.
— Ты намекаешь на то, что собираешься сделать мне предложение? — Мое сердце замирает при этой мысли, и на один ужасающий момент я боюсь, что проговорилась.
Все становится еще хуже, когда Спенсер осторожно опускает меня на матрас, прежде чем подняться с кровати. Я смотрю, как он уходит, снова сажусь, прижимая простыню к груди. Я обнажена, уязвима и боюсь, что он скажет, что мы движемся слишком быстро. Что мне нужно притормозить.
Он не делает ничего подобного. Я смотрю, как он подходит к комоду и открывает ящик, достает из него что — то маленькое и закрывает его. Он возвращается к кровати, полностью обнаженный и на сто процентов непринужденный, наклоняется, чтобы включить лампу, прежде чем взять меня за руку.
И опускается на одно колено.
— Что ты делаешь? — пискнула я.
— Послушай меня. — Он сжимает мою руку, и я замираю. Совершенно тихо. — Я люблю тебя, Сильви. Так чертовски сильно. Я едва ли помню время, когда я не любил тебя. Я, наверное, тороплю события, но к черту. Я купил тебе кольцо. — Он протягивает мне его другой рукой, и я задыхаюсь.
Это огромный, темно — красный рубин с бриллиантами по обе стороны. Оно смелое и возмутительное и именно то, о чем я всегда мечтала.
— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он, пока я смотрела на кольцо, слишком ошеломленная, чтобы говорить. Я поднимаю взгляд на него, отмечая нервозность, которую замечаю в нем.
Я снова бросаюсь на него, заставляя его упасть спиной на пол, и кольцо тоже падает. Я осыпаю поцелуями все его лицо, повторяя «Я люблю тебя» снова и снова, пока он не начинает смеяться и пытаться отстраниться от меня.
— Ты не ответила на мой вопрос, — наконец может сказать он, когда я перестаю целовать его повсюду.
— Да. — Я сажусь на него, его крепнущий член оказывается между моих ног. Я подаюсь бедрами вперед, с шипением выдыхая, когда чувствую, как он прижимается ко мне. — Да, я выйду за тебя замуж.
Он оглядывается вокруг, его брови нахмурены. — Где кольцо?
Я тоже оглядываюсь вокруг, пока не замечаю его справа от себя, лежащее на ковре в недосягаемости. Я наклоняюсь над ним, мои сиськи у его лица, когда я хватаюсь за кольцо, и меня пронзает дрожь, когда он берет сосок в рот и глубоко посасывает его.
— Спенсер, — укоряю я, хотя мой голос слаб.
Я на самом деле хочу этого. Это слишком приятно, его губы на моей коже. Он тянет и тянет, его язык бьет по коже. Я сжимаю кольцо в кулаке, мои глаза закрываются, когда он переключается на мой второй сосок, и я наклоняю голову, наблюдая за ним.
В конце концов он отпускает мой сосок со звучным хлопком, его горячий взгляд устремлен на меня. — Где оно?
Я держу его между пальцами перед его лицом. Он выхватывает его у меня. — Дай мне свою руку.
Я делаю, как он просит, затаив дыхание, когда он медленно надевает кольцо на мой палец.
Оно идеально подходит.
— Я увидел его и сразу понял, что оно твое, — признается он.
Я смотрю на свою руку, на темно — красный рубин, который настолько велик, что практически закрывает всю костяшку пальца. — Я люблю его.
— Я люблю тебя.
Глубина эмоций в его голосе угрожает вызвать у меня слезы. Вместо этого я целую его, сжимая руками его любимое лицо, мой язык проникает глубоко, ища его рот. Мы целуемся и целуемся, тремся друг о друга, наша кожа нагрета, наши тела готовы.
В конце концов, я перестраиваюсь, скольжу по его толстому члену, пока он не заполняет меня полностью. Мы лежим там, его тело пульсирует в моем, наши взгляды встречаются. Он целует меня, прежде чем переместиться в сидячее положение: я на его коленях, мои ноги обвивают его талию, его эрекция все еще находится внутри меня.
— Ты принадлежишь мне, — шепчет он мне на ухо, его руки лежат на моих бедрах, направляя меня. — Нет ничего, что я не сделал бы для тебя, Сил. Ты — мое все.
Я обхватываю его шею руками, мой рот находит его рот, поглощая его. Мне нравится, как он меня оберегает. Как безопасно я себя чувствую, когда мы вместе. Я не хочу никого другого.
Только его.
— Я люблю тебя, — шепчу я ему в губы. — Я не могу дождаться, когда стану твоей женой. Но мне нужно кое — что от тебя.
— Все, что угодно. — Он тянет меня вниз, его член входит так глубоко, как только может, заставляя меня стонать.
Заставляя меня забыть на кратчайшее мгновение о том, чего я хочу от него.
Но я не могу забыть. Мне нужна последняя вещь.
— Будь правдив со мной. — Он пытается поцеловать меня, но я уклоняюсь от его ищущих губ. — Скажи мне, что ты делаешь. Для своего отца. Для семейного бизнеса. Я заслуживаю знать правду, Спенс.
Он замирает, и я тоже замираю, не отрывая взгляда от его глаз. Я хочу, чтобы он знал, что я не боюсь. Он может сказать мне все, что угодно, и я не убегу.
— Что бы это ни было, я не уйду. Ты не потеряешь меня. Я не боюсь. Не тебя, — говорю я, когда он все еще молчит. — Пожалуйста, Спенс.
— Сил…
— Не давай мне оправданий. Скажи мне, Спенсер. Мне нужно знать. Я заслуживаю знать.
Наклонившись, он прижимается своим лбом к моему, резко вздыхая. —
