но вовремя одернул себя.
Подожду немного. Осмотрюсь. Еще сочтут за моветон, если юбки стану на первой попавшейся служанке задирать при наличии большого количества дам благороднее. Хрен его знает, как тут принято…
Да и совсем уже оскотиниться не хочется. Больно рьяно я начал с образом средневекового кабальеро свыкаться.
Непотребных девок уже десятками покрывать стал.
Не был я таким даже в своей молодости. Надо становиться. Выматерил себя мысленно, призвал к порядку и попросил у девушки:
— Приготовишь мне перед сном горячей воды побольше и полотенец. Голову помыть… Шампу… короче, ты должна знать, что нужно. И заберешь белье в стирку. Можешь идти.
— Все будет исполнено, ваша милость. — Служанка поклонилась, но уже уходя, кокетливо повернулась и с улыбкой поинтересовалась: — Это все, ваша милость? Вот вам ни капельки больше ничего не хочется?
— Вечером и узнаешь. Свободна… — Я отправил девушку восвояси, от греха подальше.
Посмотрел в парк дворца через окошко и решил прогуляться. В самом дворце достаточно душновато. Открыл дверь… и наткнулся на парочку гвардейцев, стоящих на страже возле моих апартаментов.
М-да… арестовали, что ли? Быстро…
— Что вы здесь делаете? — угрожающе поинтересовался у одного из них.
— Дык безопасности ради, — отрапортовал, став по струнке и брякнув сабатонами, тот, что поздоровее и поусатее.
— В парк хочу!
— Дык ради бога. Мы вас сопроводим, все покажем и расскажем, — радушно предложил гвардеец, но при этом глаза у него так и остались колючими и льдистыми.
— Я сам сопровожу виконта. — Как всегда ниоткуда вынырнул барон де Бальзамон. — Я как раз к вам направлялся.
— Меня взяли под стражу? — поинтересовался у него, когда мы спускались по лестнице в парк.
— Ни в коем случае! — Барон даже подпрыгнул от возмущения. — Пост я установил только ради вашего же блага. Поймите, вы же Арманьяк, а при дворце обретается масса кабальеро, которые по своей тупости и просто ради развлечения могут нарваться на неприятности, прежде всего для себя. Да и вас ненароком побеспокоят.
— Я не возмущаюсь, барон. Надо так надо. Хотя я совсем не против размяться.
— Верю, Жан… — Старик приостановился и поклонился. — Не будете возражать, если я буду вас называть по имени?
— Совершенно не против.
Я действительно был не против. По имени так по имени. Хотя бы из уважения к его возрасту. Барону лет пятьдесят пять, не меньше.
— Вот и хорошо. Вы можете мне отвечать тем же. Так вот… О чем это я? Ах, да. Гвардейцы прежде всего охраняют ваш покой, Жан. Кстати, я тут кое с кем успел переговорить. — Барон загадочно подмигнул, — вас неплохо восприняли, даже несмотря на вашу принадлежность к Арманьякам.
— Я рад, Робер…
Спустились вниз и, обсуждая достоинства вин, беарнских жеребцов и придворных дам, стали неспешно бродить по парку. Ну о чем еще разговаривать истинным кабальеро? Сенешаль как нельзя кстати оказался интереснейшим собеседником.
Привлекли нас азартные детские крики, и, сменив направление, мы вскоре вышли на небольшую поляну.
На ней мальчик лет шести, похожий на золотоволосого ангелочка, яростно атаковал деревянной шпагой подростка чуть постарше, лет десяти, жгучего брюнета.
— Это его высочество принц Вианский, граф де Фуа и де Бигорр, суверенный виконт де Беарн, Франциск Феб, — шепнул мне барон. — Сын вдовствующей принцессы Мадлен Французской. А его партнер — дон Саншо Лоссо де ла Вега, инфант Кантабрийский. На данный момент — паж нашей правительницы.
Паренек действительно напоминал ангелочка, я даже сначала подумал, что это девчонка — смазлив до невозможности. И волосы у него в мамку — светлое золото. А вот глаза — карие… Вырастет, все девки его будут. А ярый какой! Такое впечатление, как будто по-настоящему сражается…
— Ваше высочество, выше! Держите рапиру выше! — Невысокий сухощавый мужичонка с козлиной бородкой и отблескивающей под солнышком небольшой лысинкой решительно вклинился между мальчиками и, перехватив рапиру златоволосого мальчика, показал ему правильную стойку. — Вот так. И помните, главное — защита! Защита — мать нападения. Теперь, господа, приступаем к ассо… Ваша светлость, — обратился учитель уже к брюнету, — начинайте.
— Это мэтр Понс из Перпиньяна, наставник принца… — прокомментировал барон.
— Кто? — Я при упоминании имени этого человека чуть не сел на травку.
Как бы это сказать понятнее… даже не знаю… Ну вот как себя будет вести современный спортсмен-каратист, если увидит вживую Матсутацу Ояму или Гитина Фунакоси? Или современный мастер катаны увидит Миямото Мусаси?
— Мэтр Понс де Перпиньян… — несколько удивленно повторил барон. — Очень известный мастер клинка…
— Прошу прощения, Робер. Я слышал о нем, а изумился лишь потому, что всегда хотел с ним встретиться… — Пришлось срочно выворачиваться.
Вот уж кого я не ожидал встретить, так этого исторического персонажа. Хотя исторические свидетельства… Да, именно пятнадцатый век. Вот так штука — история… Мужичок-то — знаменитый средневековый мастер, в чем-то даже неимоверно таинственный. Все, кто интересуются историей фехтования, в обязательном порядке знают, что он один из основоположников испанского стиля фехтования — эсгрима, возникшего задолго до французского, итальянского стилей и испанского стиля дестреза. К сожалению, его неоднократно упоминающийся в исторических источниках совместный с мастером Педро де Торре трактат, дословно описывающий этот стиль, не дошел до нашего времени. Но филиппинское боевое искусство эскрим — как раз есть развитие испанского стиля, занесенного туда с первооткрывателями-испанцами.
Твою же мать… волосы дыбом встают, так хочется с ним познакомиться… Реальный исторический персонаж, да какой!
— Так в чем же дело! — обрадовался барон. — Я сам с ним время от времени фехтую. Познакомлю…
Мэтр понаблюдал за юными фехтовальщиками некоторое время, сделал несколько замечаний и, закончив урок, отпустил их, что впрочем, не помешало мальчишкам умчаться, все так же воинственно размахивая рапирами. Еще я приметил, что за ними следил целый штат слуг и воспитателей, как тени следовавших за мальчиками, впрочем, особо близко не приближаясь.
— Мэтр Понс, хочу вам представить достойного кабальеро и
