— Итак, закончим начатое, — проговорил д'варф, в его глазах вскипала кровь. — Черное Сердце рассказал, как глупа надежда, он выжег из меня нелепые мысли о сопротивлении. А я научу вас. Вы оба станете Темному Властелину верными слугами, его новыми темными стражами.
И под его хриплый смех Крал потерял сознание.
ГЛАВА 20
— Ты ему веришь? — спросил Микоф.
Голос дрожал — одно упоминание Черного Сердца страшным аккордом ударило по струнам натянутых нервов.
— Он наверняка лжет, чтобы спасти свою шкуру, — ответил Риман, едва повернув голову.
Но Микоф уловил сомнение в интонации брата и заметил, что его левый глаз слегка подергивается. От напряжения он стиснул зубы.
— И все же, одно дело — действовать за спиной д'варфа, и совсем другое — предать… — Микоф так и не сумел произнести ужасное имя. — Что, если циркач говорит правду? Неужели мы рискнем и просто прикончим его?
Риман погладил рукоять отравленного кинжала, спрятанного в ножнах на запястье. Ему не терпелось провернуть лезвие в сердце этого мага стихий с землистым лицом. Он видел в одной его руке кожаный мешочек и рыжий локон в другой. Как посмел ничтожный фокусник встрять в их безупречный план по устранению соперника по охоте! Приведет он к ведьме или нет, но Риман отказывался делить Причастие с этим кривозубым уродом в заношенной одежде, с колтунами в волосах, со слоистыми желтыми ногтями. Риман едва сдерживал дрожь. Позволить проходимцу участвовать в священнодействии?! Юноша обнажил клинок. Никогда!
Микоф осторожно положил руку брату на плечо.
— Вспомни свои слова: к серьезному делу надо приступать с холодной головой.
Несколько мгновений Риман молчал, затем опустил кинжал:
— Да, ты прав. Я говорил мудро.
Риман не стал зачехлять оружие. Он чуть подался вперед, к незнакомцу, стоявшему перед помостом:
— А откуда нам знать, что это волосы с головы ведьмы?
Вопрос должен был смутить циркача, однако с губ того не сходила легкая улыбка.
— Отведите меня к вашему господину. Он ведь здесь, в Твердыне. Хозяин поймет, что я не лгу. Он охотник, верно? Охотник на магов.
Кинжал в руке Римана задрожал — как же ему хотелось рассечь эти скривленные усмешкой губы! Но он заставил себя успокоиться. Пусть незнакомец неплохо играет в тай'мен, но он, Риман, — мастер.
— Мы отнесем пару прядей на проверку.
— Лучше будет, если я представлю доказательства лично. Только мне известно, где прячется девчонка.
— И чего ты хочешь взамен?
— Свою жизнь и небольшую награду за службу, для него это сущий пустяк.
Циркач понизил голос:
— А он могуч. Я видел муки тех, кто шел наперекор желаниям Темного Властелина даже в мелочах. — Он печально покачал головой. — Могу себе представить, что станется с настоящими предателями.
— Быть может, лучше отвести его к д'варфу, — прошептал Микоф, вновь касаясь плеча брата.
Пальцы Римана сжали рукоять кинжала.
— Если отведем его, Торврен раскроет обман. В любом случае наказание неизбежно, — выпалил он, чувствуя, как ловушка, с такой хитростью расставленная для врага, смыкается вокруг них.
— Лучше уж рассердить д'варфа, — возразил Микоф, чьи плечи дрогнули, — чем иметь дело с разгневанным Черным Сердцем.
Риман колебался. Существует ли другой путь из этого лабиринта? За доской для тай'мен благодаря тонкому расчету ему случалось выходить победителем и из более плачевного положения. Конечно, там он рисковал лишь фигурами, а здесь на кону собственная жизнь. Теперь понадобится все его умение.
Блуждающий взгляд Римана остановился на эбеновой чаше. Левый глаз дрогнул. Юноша почувствовал, что ответ может содержаться именно в ней. Если удастся обратиться к Черному Сердцу без посредника, то ко времени, когда д'варф узнает о предательстве, Темный Властелин защитит их от гнева господина. Риман поджал губы.
— У меня возник новый план, — сказал он с прежней уверенностью. — Нет необходимости тревожить охотника. Через чашу мы напрямую обратимся к Черному Сердцу.
Микоф едва слышно ахнул. Риман позволил себе улыбнуться: он всегда получал особое удовольствие, когда неожиданный игровой ход поражал младшего брата. Но еще больше его порадовало изумление циркача. Глупец еще не знает, кому бросил вызов.
— Но к-как? — запинаясь, спросил он. — Как вы свяжетесь с повелителем?
— Кровь, — ответил Риман, наслаждаясь растерянностью противника.
— Чья кровь?
— Подойдет кровь любого мага стихии. — Он поднял кинжал. — И твоя вполне сгодится, раз уж ты сам признался, что владеешь силами природы.
Ужас на лице рыночного шута рассмешил Римана. Как он любил хорошую партию в тай'мен — в особенности когда игра оставалась за ним.
Крики в глубинах башни смолкли. Тол'чак не сомневался, что слышал голос Мерика. Стиснув зубы, он подпирал медную дверь. Что делать — оставаться здесь или спуститься вниз и выяснить, что с друзьями?
Стражники крепости давно оставили попытки прорваться внутрь. Всего несколько неуверенных ударов, и они отступили, громко ругаясь. Кто-то заявил, что проход надежно заперт — все равно не открыть. Кто-то вознамерился идти на таран. Еще один предложил подождать, пока воры сами выберутся — ведь другого выхода из башни нет.
— Голод заставит их вытащить свои грязные шкуры наружу, тут мы их и прикончим.
Эта мысль была принята на ура — никому не хотелось гнаться за вооруженным врагом.
Тол'чак ждал, чуткий слух улавливал смех за медной дверью, но на приступ стражники идти не собирались. Огр осторожно отнял когти от засова. Он не видел особого смысла оставаться на посту, а каждая секунда тишины в подземелье долбила голову разъяренным стервятником. Тол'чак посмотрел на уходящую вниз лестницу. Он обещал Элене, что приглядит за товарищами, и он не нарушит клятву.
Огр принялся бесшумно спускаться, готовый к любым сюрпризам. С последней ступени его ноги угодили в лужу. Он замер, пытаясь понять, слышал ли кто-нибудь всплеск, но уловил лишь слабый стон. Тол'чак собрался с духом, понимая, что впереди может открыться самое жуткое зрелище, и решительно двинулся вперед. Воздух стал неожиданно холодным, и даже вечная темнота подвального помещения не могла объяснить столь резкого понижения температуры.
Он осторожно подошел ко входу, заглянул внутрь, и его глаза раскрылись в изумлении: посреди подземелья стояла маслянисто-черная приземистая фигура. Фонтаны темного пламени били из поднятых рук, пригвождая Мерика и Крала к стене, и те извивались под ударами магии. Объятый ужасом, Тол'чак отпрянул. Он должен остановить врага. Должен! Огр рассвирепел. За овладевшим всеми чувствами гневом он не сразу почувствовал вибрацию Сердца, вновь толкавшего его вперед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
