— это лишь боязнь испытать несправедливость на себе любимом. И все же мы надеемся, что данная книга сможет хоть что-то изменить.
Эпилог
Музыковед Л. В. Кириллина в своем очерке о Сальери задается вопросом:
«Как и почему получилось так, что Сальери безо всякой собственной вины оказался «пасынком истории»? Не судьбы и не фортуны, которая всегда была к нему благосклонна, а именно истории — этой строгой дамы, склонной выносить безапелляционные, но далеко не всегда справедливые приговоры?.. Только ли зловещая легенда об отравлении Моцарта стала причиной не просто забвения, а пренебрежения, презрения и хулы, сведших на нет прижизненную популярность и добрую славу Сальери?»
В самом деле, ведь с добрейшим Антонио Сальери произошло то, чего не случалось ни с каким другим композитором.
Типичными, по мнению Л. В. Кириллиной, были совсем другие ситуации: например, «воскрешение» после смерти музыки великого или значительного мастера, пребывавшего по той или иной причине в полном забвении, или, наоборот, «справедливое забвение» некогда популярного «музыканта-однодневки», угождавшего вкусам публики и имевшего когда-то громкий успех.
Кто-то считает, что Сальери не был великим мастером, кто-то уверен, что у него, конечно, имеются «опусы, написанные на потребу дня, но о лучших его произведениях этого сказать никак нельзя. Дутой величиной он ни в коем случае не являлся».
Как говорится, на вкус и цвет…
На наш взгляд, главная проблема Сальери заключается даже не в том, что его имя стало у нас в стране нарицательным (у нас давно вошло в практику наделение таким прозвищем мастера, у которого ремесло явно преобладает над творчеством, либо завистника, который не останавливается ни перед чем, даже перед преступлением). Главная проблема заключается в том, что сочинения Сальери преднамеренно сравниваются с лучшими произведениями Моцарта — и такое соревнование Сальери обычно проигрывает. Или, как выражается Л. В. Кириллина, «ему «помогают» не выиграть».
Согласимся, мало кто может выдержать подобное сравнение, особенно если сравнивают лучшее из созданного одним человеком просто с чем-то из созданного другим человеком. Да еще при этом это лучшее у одного хорошо известно, а «что-то», созданное другим, известно значительно меньше. Понятно, что тут имеет место магический эффект популярности, признанности, «раскрученности» и т. д.
Но ведь никто не будет отрицать, что у Моцарта при всей его гениальности были слабые произведения, неудачные и весьма однообразные по своему содержанию. Были у него и небрежные работы, явно сделанные «под заказ». Моцарт, как известно, за тридцать лет создал свыше шести сотен произведений различных жанров, и все они просто физически не могут быть столь же совершенным и прекрасным, как, например, его «Волшебная флейта».
С другой стороны, и у Сальери, если взглянуть на его творчество непредвзято, как предлагает Л. В. Кириллина, «нельзя отнять не только его бесспорных заслуг крупного музыкального деятеля, но и принадлежащего ему по праву места в истории, места, находящегося хотя и не в ряду гениев классической эпохи, однако и не среди последних в сонме ее талантов». И сравнивать его следует, конечно, не с Моцартом, Гайдном и Бетховеном (впрочем, отдельные частные параллели возможны и весьма поучительны), а такими музыкантами, как, например, Луиджи Керубини, Гаспаре Спонтини, Джованни Паизиелло и Доменико Чимароза. Удачнейшие оперы Сальери, как правило, интереснее и своеобразнее хорошей «массовой» продукции того времени — сочинений его современников Петера фон Винтера и Йозефа Вайгля.
Американский музыковед Джон Платофф утверждает, что «Моцарт многому научился у таких композиторов, как Сальери и Паизиелло».
Музыка Сальери и музыка Моцарта стилистически настолько похожи, что только эксперт способен их различить. Чем чаще вы слушаете музыку Сальери и чем глубже вы знакомитесь с творчеством Моцарта, тем яснее становится разница между ними. Но она не столь очевидна. Я бы сказал так: музыка Сальери очень хорошо сконструирована. Чего в ней нет, так это того волшебного воображения, которое Моцарт иногда проявляет. Сальери, по-моему, не достигает уровня лучшей музыки Моцарта. Но большая часть музыки Сальери настолько же хороша, как и часть музыки Моцарта.
Джон ПЛАТОФФ, американский музыковед
Таково мнение профессионала, и в нем хотелось бы отметить несколько принципиальных моментов: во-первых, профессор Платофф говорит о том, что Моцарт лишь «иногда проявляет» (то есть не всегда), во-вторых, он сравнивает музыку Сальери с уровнем «лучшей музыки Моцарта». Но зададим себе вопрос: а что вообще может сравниться с лучшей музыкой Моцарта? И справедливы ли вообще подобные сравнения, не имеющие общего знаменателя? И может ли вообще быть в подобном деле какой-то общий знаменатель?
М. В. Симкин в своей статье «Научное сравнение Моцарта и Сальери» ссылается на весьма интересный тест. В нем давались десять одноминутных отрывков из музыкальных произведений Моцарта и Сальери, и тестируемые должны были определить композитора. В этот тест была включена самая известная музыка Моцарта, однако тестируемым (а их было более 11 200 человек) пришлось очень тяжело: средний результат — 61 % правильных ответов, что лишь немного лучше случайного гадания.
Для «элитного» анализа были выбраны 8 самых старых и самых престижных университетов США. Но и в них средний результат составил лишь 62,5 % правильных ответов.
О чем все это говорит?
А говорит это лишь о том, что разница между Моцартом и Сальери не столь велика, как бы это кого ни шокировало.
Стендаль писал, сравнивая Моцарта и итальянского композитора XVIII века Доменико Чимарозу:
«Мне легче умереть, чем искренне сказать, кого из них я предпочитаю».
Как видим, Стендаль ставит в один ряд с Моцартом композитора, которого сейчас практически никто не знает. Однако при жизни Чимароза был более популярен, чем Моцарт, хотя и менее популярен, чем Сальери.
В связи с этим М. В. Симкин делает вывод:
