– Ну да, из той же оперы ответ, что известный стих: «Движенья нет, сказал мудрец брадатый…»
– Примерно, – кивнул Шульгин.
– Но какое отношение…
– Самое прямое. Если бы не существовало в мире неких сил, заинтересованных в определённом развитии событий, и сам мир был бы устроен несколько иначе, ничего бы из того, что было, не случилось. Мы бы с тобой здесь не сидели, поскольку никаких иных возможностей у нас с тобой встретиться не было, ну и так далее. Учти, Вадим, только при таком понимании жизни можно в ней существовать и даже чего-то добиваться, хоть в личном плане, хоть, как у нас говорили, «в общественном». Попав в штормовую прибойную волну, ты не задумываешься о законах гидродинамики и тем более телеологии, ты просто пытаешься не захлебнуться, удержаться на воде, уловить какую-то закономерность и либо успеть поднырнуть под волну и выскочить в единственно возможный момент на берег, либо – нет. Тогда говорить точно не о чем будет. Согласен?
– Ещё бы…
И вот сейчас вместо Шульгина с Фёстом разговаривал Воронцов, но суть сводилась примерно к тому же самому. Зачем и для чего нас поселили в мире именно с такими свойствами, нам понять не дано. Если Держатели обеспечивают существование подобной конструкции мироустройства в данном или «отдельно взятом» участке Гиперсети, значит, другой вариант им сейчас по какой-то причине не нужен. Очень может быть, что этот мир вообще существует, чтобы Игроки смогли довести до конца свою партию. Нельзя же играть в волейбол под открытым небом на астероиде – при первой же подаче мяч улетит куда-нибудь в сторону созвездия Лебедя. Вот и на Земле с другой биологией и психологией жителей именно эта игра была бы невозможна.
Но раз уж она идёт, и сколько попыток ни предпринималось из неё выскочить, все они заканчивались одинаково (как часто при попытке проснуться ты просто попадаешь в новый сон), значит, проще, да, честно говоря – и интереснее очередной раз вмешаться в неё хотя бы на правах проходной пешки. Причём такой, что сама решает, когда ей шагнуть на последнюю горизонталь.
– …Поговорили мы достаточно, – подвёл итог Воронцов, пора и с господином повидаться, вообразившим себя кукловодом. Был такой роман у Хайнлайна.
– Помню. А мы, значит, в роли того Отряда выступим?
– Обстановка покажет. Пока просто поговорить хочется…
– Я не против, а детали? – осведомился Фёст.
– Подожди минут десять, я выйду и вернусь…
Воронцов притворил за собой дверь кабинета, по длинному коридору прошёл в совершенно такой же, но находящийся уже по ту сторону. Он не хотел, чтобы Фёст видел, каким образом он сообщается с Замком. Не потому, что не доверял, просто считал, что лишнее знание, не принося немедленной пользы, может нечаянно сработать во вред. Как его носителю, так и окружающим. Это понимал Жюль Верн, потому и не смог никто из бесчисленных читателей приготовить нитроглицерин по его рецепту.
Вернулся, как и обещал, через указанный промежуток времени, но не один, а вместе с Арчибальдом.
– Вот, Вадим Петрович, в некотором роде виновник всех ваших с Секондом неприятностей…
Арчибальд сдержанно поклонился, аккуратно погрузился в кресло и сказал мягким приятным голосом:
– Можно и по-другому посмотреть. Если б не я, не были бы вы «героями своего времени», не носили бы заслуженные кресты и погоны, ну и так далее.
– Не время сейчас вдаваться, – прекратил Воронцов начинающуюся речь мистера Боулнойза, который в «Хантер-клубе» мог разглагольствовать часами, держа в напряжённом внимании слушателей. – Мы прямо сейчас отправляемся в гости. Говорить буду по преимуществу я, а вы – задавать вопросы, если они по ходу возникнут.
– А также надувать щёки, – не удержался Фёст.
– Вот именно. Но денег просить не станем. Пока.
Господин Сарториус услышал непонятный шум на террасе и выглянул в окно. За столиком в тени сикомора, или как там называлось это дерево из семейства тутовых (в Библии, кажется, смоковница), рассаживалась странная компания неизвестно как попавших сюда людей, причём явно чувствовавшая себя как дома.
И одного из них Сарториус несомненно знал – мистер Боулнойз, мистическое существо, бессменный и, похоже, бессмертный член «Хантер-клуба», инициатор и вдохновитель многих проведённых «Системой» операций, а также поставщик многих неизвестных на Земле предметов и идей. Снабдивший его тайной перемещения между реальностями.
Интересно, что означает его появление? И что за людей он с собой привёл?
«Властелин мира» почувствовал пока ещё лёгкое раздражение. Так они не договаривались. Встречались всегда на нейтральной территории и по предварительному соглашению. А это, можно сказать, вторжение…
– Спускайтесь к нам, Сарториус, – весёлым голосом крикнул сорокалетний примерно высокий мужчина в белом флотском кителе. – Прятаться не нужно и охрану вызывать тем более…
– Я неподходяще одет, – отозвался магнат. – Пять минут, и я буду готов.
– Таким образом, милейший Магнус Теофил, – подвёл итог их довольно затянувшейся беседы Воронцов, – считаем, что мы договорились. Минимум месяц вы продолжаете жить, как жили. Отдыхайте, наслаждайтесь природой, забудьте о том, что какая-то земля за пределами острова вообще существует. Нет ни США, ни Англии, ни России, ни императоров, ни президентов. Никаких звонков, никаких попыток бегства на подводной лодке или сигналов зеркальцем или фонариком на ваши личные спутники. Месяц – и всё. Потом мы снова встретимся и поговорим намного подробнее и предметнее, чем сегодня…
– И чем же вы рассчитываете обеспечить выполнение этого… условия?
По глазам было видно, что он хотел сказать «ультиматума», но сдержался.
– А как вы думаете? Вам мало тех чудес, что вам передал наш друг? – Дмитрий указал на Арчибальда. – Так это лишь малая часть того, чем мы располагаем. К примеру, что будет, если вдруг взорвётся заложенный в недра вашего милого острова ядерный заряд в десять килотонн? Никакого ущерба окружающей природе, кроме как вам – её неотъемлемой части. Весь мир подумает, что очередной Кракатау[187] взорвался. Бомба у нас чистая, почти без радиации. – Воронцов заметил, что Сарториус сделал протестующий жест и успокоил: – Но это на самый крайний случай. А так мы просто оставим с вами мистера Боулнойза. Он присмотрит, чтобы вы не делали опрометчивых поступков. Кроме того – он прекрасный собеседник и отличный кулинар…
Когда Фёст с Воронцовым вернулись в квартиру, Вадим автоматически потянулся к так и стоящей на столе бутылке, из которой никому, кроме Воловича – не налили.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
