— Когда мы вместе, я становлюсь объектом твоих желаний. Я хочу этого, Иван. Боже, если бы ты знал, как я хочу этого…
Она закрыла глаза и тихо прошептала:
— Я хочу быть твоей девственницей, твоей шлюхой, всем, чем ты захочешь, чтобы я стала.
Она открыла глаза и посмотрела на меня с такой искренностью и любовью, что у меня замерло сердце.
— Пэш, я тоже этого хочу. — Я взял ее руку и поцеловал ее. — Я поражаюсь, как у тебя получается представить мои пороки в таком прекрасном свете.
— Просто я понимаю тебя.
— А еще ты помогаешь мне понять себя самого. — Я притянул ее к себе. — Расскажи мне еще о сегодняшнем утре.
— Я уже сказала тебе, какова была моя реакция.
— Да, но мы еще не говорили о том, нравится ли тебе подчиняться мне. Что скажешь?
— Иван, сегодня это была не просто игра. Ты на самом деле показал мне гораздо больше, чем успел до этого. Бог мой, я еще ни разу в своей жизни не чувствовала себя такой свободной!
Она снова закрыла глаза и стиснула мою руку.
— Между нами возникло нечто похожее на электрический ток.
Я наклонился к ее уху.
— Расскажи мне, страсть моя, что ты чувствуешь, когда подчиняешься мне.
Я ощутил, что ее дыхание участилось, и продолжал ласкать ее волосы.
— Ты сводишь меня с ума.
Она буквально выдохнула эти слова, уткнувшись мне в шею, отчего по моей спине пробежали мурашки.
— Я становлюсь похожей на кошку, учуявшую запах валерьянки. Когда я сдаюсь тебе в плен, я буквально растворяюсь в тебе.
Она потерлась щекой о мои усы. Мне казалось, она вот-вот замурлычет.
— Ты, без сомнения, самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо знала. Я хочу укутаться в тебя, как в теплое одеяло.
— Скажи, почему ты хочешь быть для меня одной из моих студенток?
Я снова уткнулся в ее шею, прежде чем прошептать эти слова. Она вся дрожала.
— Потому что ты так их хочешь, потому что ты используешь их для своего удовольствия.
— Продолжай, я хочу знать все.
— Меня возбуждает мысль о том, что ты видишь их в таком свете. — Затем она добавила едва слышно: — Я хочу, чтобы ты желал меня так же, как желал их.
— Ты хочешь, чтобы я совратил тебя, Пэш? — Я начал ласкать ее грудь, одновременно целуя ее в шею.
— О да, доктор Козак, я хочу познать вас!
В отличие от сегодняшнего утра, то, как она назвала меня, привело меня в невообразимое возбуждение. Моя рука скользнула ей под юбку. Там меня ждал сюрприз.
— Дорогая моя, ты всегда носишь пояс без трусиков?
— Только когда я с тобой.
Моя рука ощутила прохладный шелк чулок.
— Ты сделала это, чтобы подразнить меня, Пэш?
— Я хотела доставить тебе удовольствие.
Она склонилась к моему уху.
— И, конечно, чтобы подразнить тебя. Надеюсь, тебе нравится.
— О да, дорогая. Я в восторге. В следующий раз, когда мы отправимся в ресторан, я попрошу тебя одеться точно так же, чтобы я мог потрогать тебя везде, хорошо? — Я снова поцеловал ее в шею.
— Если ты так хочешь, я сделаю это для тебя.
Она застонала, как только я слегка коснулся ее киски кончиками пальцев.
— Только я не знаю, смогу ли проделать это в общественном месте.
— Я обещаю быть сдержанным. Никто не узнает, что я ласкаю тебя. Кто-нибудь ласкал тебя так раньше, любимая?
— Нет, но я фантазировала на эту тему.
— Опиши мне свои фантазии. — Я легонько провел рукой по завиткам волос на ее киске.
— Я не могу этого сделать. Это слишком личное.
— Нет, можешь. Я хочу знать.
Я продолжал ласкать ее и ждать, когда же пламя разгорится в полную силу. Я почувствовал, как она начала тереться о мою руку, стараясь усилить давление. Волосы на ее киске увлажнились, и она продолжала тереться все сильнее и сильнее.
— Продолжай, дорогая, расскажи мне все.
Я терпеливо ждал, пока она терлась о мою руку.
Она начала рассказывать о своей фантазии очень тихо, как-то несмело.
— В моей истории я еще девственница. Мне восемнадцать лет, и я живу с родителями. Мои родители уехали на целый день, оставив меня дома совсем одну. Один из друзей моего отца зашел повидаться с ним. Этот человек работает в порту.
Он спрашивает разрешения воспользоваться нашим туалетом. Я впускаю его в дом, и мы болтаем немного. Он спрашивает, когда вернутся мои родители. Я, наивная, говорю ему правду: родители не вернутся до вечера.
Затем он спрашивает: «У тебя есть парень?» Когда я отвечаю ему, что у меня есть парень, он улыбается и говорит: «Ты разрешаешь ему трогать тебя?» Он подходит ближе. Я чувствую, как сжимается мое сердце. Я отвечаю, что иногда я разрешаю своему парню трогать меня. «Тебе это нравится?» Когда я отвечаю, что мне это нравится, он говорит: «Я в этом не сомневался».
Он берет меня за руку. Садясь на диван, он усаживает меня к себе на колени. Я все еще чувствую, как сжимается мое сердце, но другое ощущение завладело мной еще больше. Я ощущаю легкие покалывания по всему телу, и мне это нравится.
Пока Пэш рассказывала мне эту историю, взгляд ее был где-то далеко. Я не хотел разрушать иллюзию, но внезапно мне в голову пришла интересная мысль.
— Милая, почему бы тебе не присесть мне на колени и не продолжить свой рассказ?
Она послушно села мне на колени. Я поднял ей юбку. Она не сопротивлялась.
— А теперь расскажи мне, что произошло потом.
— Он начал сжимать мои груди, приговаривая: «Ну разве ты не лакомый кусочек в этом платье?» Он опускает бретели моего летнего платья и пощипывает мои соски. Затем он кладет мою руку на свой член. Боже, он такой твердый! Он просит меня расстегнуть ему молнию. Я подчиняюсь. Он запускает руку в штаны и достает свой возбужденный член. При этом он говорит мне всякую похабщину.
Пэш медлила. Но я не хотел, чтобы она молчала.
— Расскажи мне, страсть моя, что именно он говорил?
Я хотел услышать от нее слова, которые употребляли рабочие в порту.
— Он спрашивает меня: «Тебе нравится мой член?» Он кладет на него мою руку и хочет, чтобы я мастурбировала. Его член словно оживает в моей руке. Пока я ласкаю его, он пульсирует и вздрагивает. Он запускает руку мне под юбку и вставляет мне два пальца между ног. Он говорит: «Так, значит, тебе нравится, когда тебя трогают. Твоя киска такая мокрая и горячая, должно быть, твой парень кончает, когда дотрагивается до нее». Он засовывает пальцы глубже и в то же время целует меня. Затем начинает трахать меня пальцами, приговаривая: «Я хочу, чтобы ты кончила, куколка». Я тру его член еще сильнее.
Я стал героем ее рассказа, мои пальцы проникли в ее плоть. Я вставил ей два пальца. Пэш застонала, мышцы ее влагалища напряглись. Жар ее тела сводил меня с ума. Мой член мгновенно затвердел в штанах, но было еще рано, чтобы овладеть ею. Она должна была закончить свой рассказ.
