тебе. С уважением к тому, что ты упоминал, они не нуждаются ни в чем, ни от меня, ни от кого-либо из нас, но я бы полагал, что небольшое постоянное увеличение их содержания было бы очень кстати. Со своей стороны, я постоянно плачу им десять фунтов в год через мистера Прайса, когда бы им ни понадобились деньги, и у них есть целых две гинеи в год на то или иное. Уильям, осмелюсь сказать, дает им еще три гинеи, а Мозес, предполагаю, гинею или чуть больше. Поэтому сейчас я думаю, что у них есть все необходимое с их скромными потребностями. Думаю, что сейчас оба они должны быть немощными, потому рассказал тебе все, что знаю об их ситуации.
Отец миссис Томас, мистер Лэйн из Рединга, скончался на Рождество, и я выписал старой леди чек, чтобы миссис Оукли погоревала; это весьма угодило ей, и в последнем письме она прислала мне свою благодарность за эту услугу. Уильям, его семья, Мозес, миссис Брантон и ее мальчик – все в порядке.
К концу мая я жду в городе миссис Прайс из Орлтона, миссис Прайс из Уигмора и миссис Мэтью Прайс, бывшую миссис Тербервилл; они должны были бы приехать сейчас, но отложили свой визит, пока миссис Т. в постели, и, в какой-то мере, из-за моего недомогания. Больше мне пока нечего написать, но позволь мне попросить тебя сообщить, получил ли ты это письмо. Миссис Т. присоединяется ко мне в наилучших пожеланиях о твоем здоровье и процветании, и, поверь мне, Аарон, я остаюсь твоим любящим братом,
Дж.
PS: Я получил на днях письмо от мистера Джорджа Льюиса из Ливерпуля, и он дал мне знать, что в Лондоне какое-то недолгое время будет миссис Бугар, поскольку она едет в Гамбург из Парижа и будет ждать здесь корабля.
NB: Письмо выше получено в Форт-Ройале десятого июня 1799
Родственники лейтенанта Питера Берда, скончавшегося на борту 28 июля 1798 года
Миссис Ноулз, №3 по Сикамор-роу, Олд-Стрит, Лондон – его тетка.
Миссис Берд, его мать, №1 или №10 по Фалконерз-эли, Кау-Кросс, Западный Смитфилд
Миссис Берд (тетка) – у мистера Такера, №9, Барбикан
NB: мистеру Берду перечислены призовые деньги за корабль L’Intrepid, американский бриг «Юнион» и французскую шхуну L’Invariable
Письмо к брату Джону Томасу, без даты
Дорогой брат,
Твое письмо от тринадцатого марта я получил на почте Мартиники десятого июня, и я благодарен, что ты продолжаешь писать мне. Переступая через бездну между нами, я искренне скажу, что твое письмо действительно заставило меня обеспокоиться. Почувствовать, как пишет отец перед опасением разлуки с любящей женой и четырьмя детьми; это, очевидно, не пустяки. Та нежность, с которой ты говоришь о миссис Томас и своем потомстве, не может не привлечь внимания. С обычными кровными узами, несомненно, так и получается.
Твои слова, когда ты пишешь «Сказать по правде, она трудолюбивая, заботливая и хорошая хозяйка, жить с которой любой человек почтет за счастье и какой бывает добрая мать своим детям. Поэтому, если что-то случится со мной, запомни слова выше, они истинны. Если ты сможешь каким-либо способом помочь подготовить моих дорогих детей для жизни в большом мире, я льщу себе, что твои добрые дела не будут желать лучшего», откровенно говоря, заставляют меня сознаться, что твоя манера говорить так вдохновенно вызвала в моей памяти полузабытые воспоминания о твоих домашних делах, случившихся из-за происшествий на Пэнтон-стрит. Она помогла вытянуть на свет мои старые, пыльные мысли о таких вещах, как кровные узы и узы природы, и заставила меня отнестись к ним с уважением и полностью отдаться воспоминаниям о семнадцатом июня 1786 года, о дне твоей свадьбы с мисс Лейн. Когда наша компания завтракала на Оксфорд-стрит. Присутствовала при затягивании священного узла в церкви Мэрилебон. Как мы катались на карете, запряженной четверкой лошадьми через Гайд-парк. Как мы лакомились лимонадом, творогом, негусом[1] и пирогом в «Белом Олене» у Крэндфордского моста. Посещали дворец нашего Короля в Виндзоре и глядели на город с круглой башни. Наш ужин в Дворцовой таверне. Наше возвращение через Дэтчет, Коулбрук и т.д. Чаепитие и шоколад у Крэндфордского моста. И, наконец, наше прибытие в твой дом на улице Сен-Джеймс. Я повторюсь, твои возвышенные выражения о твоей жене и детях вызвали в моей памяти самые обычные события того дня. Они пришли так ясно, словно произошли всего лишь тринадцать дней назад, а не тринадцать лет, которые прошли с тех пор, как ты соединил свою судьбу с миссис Томас.
Я совершенно не собираюсь льстить, я слишком стар для этого, но твои слова говорят мне, что ты счастливый человек; и твоя история – тебе утешение. Она показывает, чего можно добиться, если руководствоваться обычной честностью и непритворной нравственностью. Благочестивая жена добродетельного человека никогда не будет нуждаться. Дети праведных родителей никогда не смогут оказаться в нужде. Если ты умрешь и оставишь своих детей совсем юными, вспомни, как вороны с небес кормили пророка Илию. Это похвально пристально следить за своими детьми, но мне представляется очевидным, что натура руководствуется в таких делах скорее инстинктом, и лишь потом осознанием родительства.
Моя жизнь за эти шесть лет привела меня к мысли, что я встречался с разными народами и людьми чаще, чем ты, и я часто удивлялся, когда видел людей, живущих в изобилии и наслаждающихся всеми отрадами жизни, хотя история их жизни была такова: их родители умерли, когда они были маленькими, затем они уехали в другую страну, имея лишь чуть больше денег, чем хватило бы на проезд в чужую землю, и
