— Это твоя драка, Жоффрей. Это твоя драка — и его.
Жоффрей попытался смешаться с рядами зрителей.
— Ублюдок, неужели я мало тебе заплатил…
— Заплатил за то, чтобы драться с людьми. А не подменять тебя в поединке с таким типом, как этот северный волчище.
— Он убил твоих товарищей…
— Он пришел за своей женой. Это твоя драка.
Бесноватый взор Жоффрея перебегал с одного лица на другое. Неожиданно он выхватил из рукава камзола кинжал, но Мелисанда, не спускавшая с него глаз, заметила это.
— Конар! — крикнула она. — Конар! У него кинжал в руке!
И вовремя, вовремя! Боже милостивый! Коварный Жоффрей уже метнул свой клинок прямо Конару в глаза, и если бы Конар не отпрыгнул, кинжал настиг бы его. Не сводя глаз с врага, Конар выхватил меч.
— Только сунься, волчье отродье! — взвизгнул Жоффрей. Он мгновенно приготовился биться. Он был вовсе не плохим фехтовальщиком.
Но ему было слишком далеко до Конара в искусстве владения мечом.
Мелисанда помнила собственное сражение со своим мужем, и то, с какой легкостью он нейтрализовал ее приемы.
Именно так он дрался сейчас и с Жоффреем.
Хладнокровно парируя сыпавшиеся на него один другим удары, он наносил ответные снова и снова. Клинок Жоффрея сшибся с клинком Конара, звеня, высекая искры. Казалось, весь подлунный мир замер, и слышались лишь звуки битвы, звон и скрежет стали о сталь.
А круг все расширялся и расширялся. Конар перескочил через поваленное дерево, Жоффрей споткнулся об него и чуть не упал, торопясь догнать Конара и нанести ему очередной удар.
Он же выдыхается, выдыхается прямо на глазах, поняла Мелисанда.
— О, пожалуйста… — прошептала она, сама толком не зная, обращена ее молитва к христианскому Владыке или же к богам Валгаллы.
Несомненно, боги войны покровительствовали ему и великий Один, и могучий Тор. Конар поднял и опустил свой меч в мощном выпаде. Он выбил оружие из рук Жоффрея.
Клинок Конара оказался возле горла противника.
— Убей его! — взревели зрители. Это кричали даны, его собственные наймиты, безжалостные к поверженному лидеру.
Конар сильнее прижал острие меча к глотке Жоффрея.
— Если ты только посмеешь хоть раз взглянуть в ее сторону, Жоффрей Сюр ле Монт, я заколю тебя, бешеного вепря, настрогаю тонкими ломтиками и брошу на съедение стервятникам.
Он развернулся и, заметив своего отца и жену, направился в их сторону.
Мелисанда увидела его глаза. Его несравненные синие глаза, вспыхнувшие знакомым огнем при виде ее. Сердце Мелисанды готово было выскочить из груди.
И тут краем глаза она заметила подозрительное движение Жоффрея. Пригнувшись, он засунул руку в левое голенище высокого сапога.
Там он припрятал еще один кинжал. В мгновение ока его пальцы сжались на рукоятке клинка.
И снова Мелисанда крикнула:
— Конар, у него еще один кинжал!
В тот миг, когда Конар повернулся, Жоффрей припал на одно колено и метнул кинжал.
Метнул со страшной силой, утроенной его яростью.
Сталь слегка оцарапала затылок и плечо Конара, уклонившись лишь на пару дюймов от намеченной цели.
Зато Конар попал точно в свою цель, пронзив Жоффрею сердце. Негодяй на мгновение застыл, глаза его удивленно расширились, и он начал заваливаться назад, испустив дух раньше, чем упал наземь. Его глаза так и остались открытыми. Даже мертвый, он продолжал глядеть на Конара.
Нынешний бой был закончен. Теперь даны уберутся из окрестностей замка, ведь Жоффрей больше не будет подстрекать их. Вероятно, кое-кто из этих разбойников примкнет к другим бандам, бесчинствующим где-нибудь по соседству.
Тогда как остальные отправятся морем к родным берегам.
Но нынешнее сражение было окончено. Союзники Конара одержали победу, ирландская ветвь Вестфолдских правителей доказала свое мужество и боеспособность.
Они убили и ранили, множество врагов. Они славно потрудились на поле брани.
Даже придирчивый Одо вряд ли сможет найти повод для упреков.
Теперь Конар может вернуться домой. Он медленно продвигался вдоль линии всадников, пожимая руки всем своим собратьям по оружию. Только Лейва не было в их рядах, ведь кто-то должен был остаться Для охраны их родного дома. Это Эрик мог невозбранно покинуть Вессекс, надеясь на покровительство Альфреда.
Конар добрался до Мергвина и медленно покачал в изумлении головой.
— Ты тоже уселся верхом и отправился воевать?
— Я долго старался разглядеть лежащее перед тобой будущее, — пожал плечами старик. — Не раз и не два я бросал руны, и они предсказали, что тебе суждены великие деяния. Ну и уж раз я все это напророчил, — глубоко вздохнул, — то мне и самому захотелось принять в этом участие.
Конар широко улыбнулся.
Наконец он подошел к отцу. Мелисанда все еще восседала перед Олафом на спине белоснежного коня.
— Можно считать, что это испытание тоже пройдено с честью, — обратился к нему Олаф. Конар кивнул.
— И ты свободен.
Сзади подъехал граф Одо.
— Наши испытания только начинаются, — вмешался он. — Даны поднялись вверх по рекам, они рвутся к Парижу, к Руану, к Шартрезу. Наша борьба продолжается!
— О, да, — медленно отвечал Конар, — борьба продолжается!
И отныне он участник этой борьбы. Эрик возвратится в Вессекс, его отец, Конан, Бриан и Брайс в Ирландию.
Ведь и их борьба никогда не кончалась.
Но сегодня вечером им больше не надо драться.
— Спасибо, — обратился он к отцу. Он почувствовал на себе взгляд Мелисанды, почувствовал, что она сдерживает слезы. Неужели она так боялась за него? Она дважды спасла ему жизнь от козней Жоффрея. Она была прекрасна даже в своем изорванном плаще. Ее роскошные локоны свободно рассыпались по плечам, заменив ей самые изысканные украшения. Ее глаза-фиалки, словно два бездонных озера, завораживали, приковывали к себе взгляды.
— Кажется, я держу нечто, принадлежащее по праву тебе? — спросил тихонько Олаф.
— О да, несомненно, — согласился Конар.
Он шагнул вперед, протянув к ней руки. Осторожно стараясь, чтобы плащ на ней не распахнулся, он поднял ее высоко в воздух и опустил, прижав к своей груди.
— Ну и муж моей невестки! — съязвил Олаф. — Не мог найти для своей жены платья получше!
Конар лишь улыбнулся, глядя снизу вверх на отца.
— Нет, сударь, я клянусь, что впредь постараюсь содержать ее в более приличном виде!
— Посмотрим, — пробурчал Олаф. — Вон там тебя поджидает Тор. Не соблаговолишь ли ты усесться на него верхом и проводить нас к себе домой? Мы проделали неблизкий путь, да и ночка выдалась на редкость хлопотная, так что нынче мне больше всего хочется проверить на деле твое гостеприимство.
