Руби почти час переписывала письмо Амбер, но без особой радости бросила его в почтовый ящик. Неделю спустя пришел ответ, в котором сестра упрекала ее за то, что она не предупреждает своих клиентов о переезде за месяц вперед. Амбер заявила, что не собирается брать на себя ответственность за какой-то проклятый банк и неизвестную египетскую цыганку. Руби нацарапала ответ, в котором просила сестру согласиться со всеми условиями и оставить ее в покое. Больше Амбер не писала, но банк сообщил, что Амбер и ее семья заселились в дом через час после отъезда жильцов.
Неделю спустя пришла телеграмма из банка, подтверждающая согласие родителей на выдвинутые условия владения домом во Флориде, а через три дня Руби получила бранное письмо от отца, которое тут же разорвала в клочья.
Она воспрянула духом после возобновления дружбы с Дикси, и никто, даже Андрей, не мог теперь вывести ее из себя. Руби писала подруге два раза в неделю, часто звонила по телефону. Обе женщины были полны решимости поддерживать дружеские отношения и делиться своими секретами, считая, что мужчины просто не способны на душевные порывы и выше всего на свете ценят свою независимость. Во время последнего разговора Руби призналась Дикси, что держит в тайне от мужа свои финансовые дела, хотя ей случается попадать в серьезные переделки. Дикси выразила одобрение этой самостоятельностью.
Руби пребывала в таком приподнятом настроении, что начала более терпимо относиться к мужу. Куда только подевались ее обычная неуступчивость и несговорчивость! Однажды Андрей даже обвинил ее в любовных связях на стороне, но и тогда Руби не вышла из себя.
Все это время она думала только о своих детях, о Дикси и о младшей сестре Опал.
Глава 10
Вторая половина дня выдалась мрачной и пасмурной. По окнам барабанил дождь. Эти звуки напоминали Руби муки той страшной ночи, когда на свет появилась Марта, и страшно раздражали ее. Сегодня она ненавидела всех и все. А тут еще позвонил доктор Эйсли, психиатр базы, больше года наблюдавший за Мартой, и просил прийти на очередное собеседование. Эти разговоры угнетающе действовали на Руби, но она делала все возможное и даже невозможное, чтобы помочь своему ребенку. Психиатр утверждал, что неврозы Марты — следствие сурового обращения с ней Андрея. Девочка постоянно пытается заслужить одобрение отца, но неизменно наталкивается на грубость и равнодушие. Доктор настоятельно советовал Руби поговорить на эту тему с мужем, если же тот не пожелает установить с дочерью теплые дружеские отношения, Руби придется серьезно подумать о том, чтобы забрать детей и оставить Андрея. Уже сейчас Марта нуждалась в серьезном длительном лечении.
Однако Андрей не желал даже слушать об этом. Он был убежден, что дочь нужно просто отхлестать по заднице, а все эти опасения насчет психики ребенка — выдумки самой полусвихнувшейся Руби.
— Ступай расскажи этому болвану о своем отце. Посмотрим тогда, кто будет виноват, — издевательским тоном заявил Андрей.
Доктор Эйсли внимательно выслушал прерываемую рыданиями исповедь Руби, но не усмотрел в состоянии Марты вины матери или влияния неблагополучной наследственности. Он заявил, что срыв произошел два года тому назад.
О, Руби хорошо помнила то время. Фактически она не жила тогда, а просто влачила жалкое существование и даже начала ругаться, что несколько успокаивало ее натянутые как струна нервы. Именно в те дни Руби пристрастилась к сигаретам. Андрей по-прежнему пытался добиться от Марты безоговорочного послушания, беспощадно, за самые мелкие нарушения, лишая ее заветных звездочек. Девочка тяжело переживала каждое наказание и именно тогда, в возрасте уже семи лет, первый раз намочила постель. Андрей сорвал с нее одеяло, собираясь как следует отшлепать дочь, но тут вмешалась Руби. Она словно разъяренная тигрица схватила со стола нож для разделывания мяса, приказала мужу отдать Марте одеяло и больше никогда не прикасаться к ней. Андрей швырнул ребенку одеяло и повернулся к Руби, но она угрожающе подняла вверх длинное лезвие ножа. Теперь Руби сомневалась, хватило ли бы у нее мужества обрушиться на мужа, но тогда ее свирепый вид остановил Андрея.
По крайней мере, она заставила его считаться с собой. Однако это продолжалось недолго. Последнее время Руби все чаще вспоминала Калвина, обвиняя его в своих несчастьях. Но по более зрелом размышлении приходила к выводу, что во всем виновата она сама.
Немало хлопот доставляла Руби и Амбер, которая вот уже три года жила со своей семьей в доме на О-стрит. За все это время она прислала два письма, содержащих одни только жалобы. Однако самые большие неприятности были еще впереди. Рена сообщила Руби, что банк угрожает лишить ее права выкупа заложенного имущества, так как Амбер уже полгода не вносит квартирную плату. Рена также красочно описала, во что превратился за три года дом: дыры в стенах, грязные пятна на полах от испражнений кошек и собак. Эти же животные испортили цветные украшения и двери. Рена насчитала шесть разбитых окон, сорванную с петель дверь. Трава на газонах не подстригалась, за цветами не ухаживали, весь кустарник погиб. На заднем крыльце не хватало двух досок, а в доме стояла страшная вонь. Руби даже подчеркнула это предложение.
Прочитав письмо, Руби разразилась горькими рыданиями. Неожиданно на ее вздрагивающие плечи легла нежная детская рука.
— Что случилось? — дрожащим голосом спросил Энди, который никогда не видел мать плачущей и поэтому очень испугался. — Я что-то сделал не так? Скажи, я все исправлю.
— Просто у меня сегодня неудачный день, моя маленькая крошка, мамы тоже иногда плачут. Какие вы, однако, с Мартой наблюдательные!
— Может, тебя расстроил папа? — продолжал настаивать Энди. — Ты же знаешь, мамочка, в нем сидит дьявол. Правда, не настоящий, но он заставляет его совершать глупые поступки. Я узнал об этом на уроке, когда мы изучали Библию. Не позволяй папе вымещать на тебе свою злость.
Руби внимательно посмотрела на своего семилетнего сына. Он рос настоящим красавцем: белокурый, крепкого сложения, с невероятно голубыми глазами и веснушками на переносице. Последние дни Энди был очень озабочен тем, когда наконец вылезут его два передних зуба.
— Господи, как же ты умудрился родиться таким умницей? — улыбнулась Руби. — Ты рассуждаешь как взрослый. И я так думаю.
Энди немного подумал, потом пожал плечами.
— Потому что ты моя мамочка. Я всегда буду хорошим мальчиком, и ты будешь гордиться мною.
— Я уже горжусь тобой и люблю тебя больше жизни. И Марту тоже.
