Вероятно, позже он пожалел бы об этом. Наверное.
Она опустила оружие.
Мирнин перевел взгляд обратно на Лиз, которая выглядела испуганной и загипнотизированной в одно и то же время.
— Теперь, — сказал он тем же самым теплым и страшным мурлыканьем. — Давай посмотрим, что тебе лучше помнить. Ах, я знаю. Тебя похитили и привезли сюда, в это место. Ты не знаешь, в чем было дело, но считала, что они имеют дело с наркотиками и рабством, — он сделал паузу и нахмурился, выглядя смущенным. — У них все еще есть рабы?
— Секс-рабы, — сказал Шейн. — Да.
— Ах. Какая неприятность. Хорошо, здесь имели дело с наркотиками и секс-рабынями. Произошли какие-то разборки с конкурентами. Все были убиты. Дом разрушили. Тебе повезло сбежать, скрываясь в полях, — он отпустил Лиз, которая опустилась на пол, прислонившись спиной к стенке фургона. — Она ничего не будет помнить. Не говорите с ней. Пока она не сможет ответить.
Клэр понятия не имела, что Мирнин способен делать что-то в таком духе — хотя полагала, что должна была знать. Ведь именно он построил машину, способную стирать человеческую память. Он мог сделать это только при том условии, что и сам имел возможность творить подобное, знал методы. Но она на самом деле никогда не видела его, делающим это в полную силу.
Прямо сейчас он выглядел для нее совсем чужим. Я превратила его в такого, подумала она, и ей пришлось подавить испуганный, безумный смех. Быть с Мирнином в замкнутом пространстве, имея четыре бьющихся пульса — очень плохая идея. Он проголодается. Наверное, он уже голоден.
— Да, немного, — сказал он, и она моргнула. Эта ужасная тревожная улыбка стала еще шире. — Тебя удивляет, что я могу читать твои мысли? Ты сама виновата, Клэр. Ты включила часть моего мозга, которую я отключил много лет назад. Для безопасности. Полагаю, Оливер и Джесси в том же положении. Надеюсь, Ева не слишком сильно раздражает их. Я не очень надеюсь насчет бедной Ирэн, но всё таки, она сама навлекла это на себя.
— Мирнин…
Он покачал головой.
— Оставь это. — Затем он повернулся к Питу и приковал его к месту своим взглядом. — Теперь ты. Думаю, лучше будет то, что ты никогда не был здесь. Я бы просто оставил тебя и сжег с остальными, но ты друг Джесси, в конце концов. Так что вот твоя история. Ты был дома, спал. Ты ничего не знаешь обо всех этих делах. На самом деле, ты слишком много выпил. Когда ты будешь дома, это именно то, что тебе нужно будет сделать — слишком много пить. Я бы хотел, чтобы всё было как можно более точным. — Пит опустился к стене фургона, рядом с Лиз, глядя прямо перед собой. Они с Лиз оба были в каком-то подвешенном состоянии из-за мысленной силы Мирнина. Очень беспокоил тот факт, что в данный момент он был таким мощным.
— Шейн, — сказал Мирнин, и ее парень повернулся лицом вперед.
— Если попытаешься влезть в мою голову, граф Дикула, я вырву тебе глотку, — сказал Шейн. В его голосе было дрожащее напряжение, которое Клэр не слышала никогда раньше, но он, вероятно, волновался сейчас так же, как и она. — И даже не думай прикасаться к Клэр. Я серьезно.
— Езжай, — сказал Мирнин. Он не выглядел сердитым. Честно говоря, он даже не обратил внимание на то, что сказал Шейн. Клэр колебалась, переводя взгляд с его пустого лица на зомбированных Пита и Лиз, и, наконец, залезла на пассажирское сиденье фургона. Она пристегнулась, когда Шейн нажал на газ.
— Просто чтобы ты знала, я не еду только потому, что он заставил меня подчиниться ему, — сказал Шейн. — Я делаю это лишь потому, что чем раньше мы увезем его отсюда, тем лучше я буду себя чувствовать. — Он колебался, затем потянулся и взял ее за руку, пока выводил большой фургон на неровную гравийную дорогу. Клэр облегченно вздохнула, прикоснувшись к его теплой руке, и ощутила безопасность от того, что снова прикасалась к нему. — Ты в порядке?
Она засмеялась. Она ничего не могла с собой поделать, находясь на краю сумасшествия, заработав от него тревожный взгляд.
— В порядке? О нет. Нет, мы только что оставили целую кучу мертвых людей, Шейн. Мертвых.
— Я знаю. Но они вроде как пытались жестоко убить нас. Ты же не думаешь, что они отпустили бы нас живыми?
— Я не знаю. Я просто… — В ней снова вскипели чувства — отчаяние, безнадежность, чувство вины. И гнев. Гнев на себя, Мирнина, Оливера, Джесси… на весь мир. Но больше всего на себя, за все ошибки, что она совершила. — Это моя вина. — Все эмоции слились в одно предложение из трех слов. Ядовитое предложение. И Клэр закрыла лицо руками, сдерживая слезы.
— О, да, милая. Фаза вины. То, что нам нужно, — услышала она вздох Мирнина и как он со стуком облокотился головой о стену фургона.
Шейн ничего не сказал. Он просто положил руку на ее ногу и нежно держал, пока они ехали навстречу восходящему солнцу.
Они отъехали где-то на милю, когда произошел взрыв. Клэр ахнула от огненного шара и оглянулась; второй черный фургон с остальными выжившими следовал за ними. Дым поднимался в чистый утренний воздух как черный шар, и еще через пять минут они пересекли границу штатов. Шейн расслабился, когда они влились в основной поток, направляясь в Бостон. На подъездной дороге завыли сирены — пожарные, спасатели и полицейские отправились на место взрыва.
Клэр вытерла слезы рукавом и сделала глубокий вдох.
— Нам же сойдет это с рук? — спросила она.
— Надеюсь, — сказал Шейн. Он пристально посмотрел в зеркало заднего вида. — Если кто-то свяжет эти фургоны с фермой и взрывами, то, вероятно, нет. Но они выглядят довольно обычно, и если нам повезет, то окажется, что большинство маленьких приятелей доктора Андерсон были там, на ферме. А даже если и не были, не думаю, что они будут заинтересованы разбалтывать полиции о том, какие странные операции они проводили — слишком много вопросов, требующих ответа. Если мы сможем удрать из города и вернуться в Морганвилль, все будет в порядке.
— Обещаешь? — спросила Клэр.
— Обещаю, — ответил Шейн. — Обещаю тебе, что все будет хорошо.
Это было обещание, которое он не мог сдержать, она знала это, но еще больше любила его, что он пытался. Все разногласия, которые, как она думала, были между ними… отпали. Она мечтала о нормальной жизни в МТИ, но сейчас… сейчас она лицом к лицу столкнулась с фактом, что Морганвилль ее никогда не отпускал. Даже когда она думала, что сбежала на некоторое время, он преследовал ее. Нет, он ждал ее.
И смотрел, чего стоил этот маленький кусочек свободы. Смотрел, как много жизней она разрушила.
Она позволила своим глазам закрыться. На нее обрушилась усталость, и если честно, она даже представить не могла, что ей когда-нибудь станет лучше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
