Филипп Радерфорд нетерпеливо ждал на краю поляны, укрывшись за грудой камней. Было уже поздно. Почти все путешественники улеглись спать. Луна спряталась за хмурыми серыми тучами, и стояла кромешная мгла.
– Господин Филипп! Господин Филипп, где вы? – послышался тихий девичий шепот.
Ну наконец-то! Барон схватил Марубу за руку – девушка чуть не вскрикнула от неожиданности – и потащил в лес, решив, что осторожность никогда не помешает.
– Я не люблю ждать, и тебе это известно, Маруба! – сердито бросил он.
Прикусив полную нижнюю губу, девушка взглянула на него из-под опущенных ресниц.
– Простите. Я не представляла, что уже так поздно.
– Ты не представляла? Это почему же? Может быть, потому, что развлекала этого чертова герцога Белдона? Я видел, как ты сегодня рядом с ним ошивалась! – Губы лорда Талмиджа скривились в недоброй усмешке. – Я прекрасно понял, что ты ему предлагала. И все это поняли.
Маруба исступленно замотала головой:
– Нет-нет! Вы не должны думать обо мне плохо. Это была просто игра. Мне только хотелось посмотреть...
Талмидж заломил ей руку за спину с такой силой, что бедняжка вскрикнула от боли.
– Что тебе хотелось посмотреть? Удовлетворит ли тебя этот подонок лучше, чем я? – Он рывком повернул Марубу к себе спиной, заставил лечь на камень лицом вниз и задрал ей юбку. – Может, проверим?
И он принялся массировать ей соски, потом погладил между ног, однако вскоре прекратил свои грубые ласки. Ему уже надоело с ней играть, делать вид, что она не обычная шлюшка. Раздвинув ей ноги, он расстегнул штаны и, высвободив вздыбленную плоть, рывком вошел в девушку. Маруба ахнула от боли, однако Талмиджу было на это наплевать.
Удовлетворенно хмыкнув, он ухватил ее руками за ягодицы и принялся вонзаться в нее с каждым разом все яростнее. Тело его прикасалось к ее телу, издавая хлюпающий звук, отчего барон возбуждался все сильнее. Через несколько минут он, застонав, содрогнулся в экстазе.
Мало-помалу Талмидж пришел в себя. Теплый тропический ветерок приятно остужал разгоряченную кожу. Отстранившись, Филипп позволил Марубе повернуться и поправить одежду. Она бросила взгляд на камень, но денег не обнаружила и неуверенно взглянула на барона.
– Сегодня ты ничего не заработала, маленькая сучка. Я тобой недоволен, Маруба! – Протянув руку, он ухватил ее за подбородок. – Предупреждаю тебя, держись подальше от Белдона и Сент-Энтони. Твое тело принадлежит мне до тех пор, пока я не скажу иначе.
Маруба вздрогнула, и ее черные глаза расширились от страха.
– Ты меня поняла?
Девушка энергично закивала головой:
– Да, господин.
Филипп отпустил ее, и она молча направилась обратно в лагерь.
Выждав немного, Филипп последовал за ней и, подойдя к тому месту, где спал, улегся на одеяло. В спину вонзился острый камешек, и Филипп, поморщившись, вытащил его из-под одеяла. «Хорошо хоть комаров нет», – раздраженно подумал он.
Он уже чертовски устал от походных условий жизни, от всей этой неустроенности, этих треклятых джунглей, жары и влажности. Хотелось выпить хорошего вина, улечься в мягкую пуховую постель, вдохнуть свежий запах чисто выстиранного белья. Скорее бы уж покинуть этот дурацкий остров!
А Филипп в ближайшее время намеревался сделать именно это. Он улыбнулся, вспомнив о своих планах, которые обдумал в Дакаре. Через несколько дней нанятая им лодка будет ждать его неподалеку от лагеря в укромной пещере. Как только ожерелье попадет ему в руки, он вернется в лагерь, заберет остальные сокровища и уедет.
И никто не сможет его остановить: ни носильщики, ни слуги, ни профессор – вообще никто, даже этот самодовольный подонок Белдон. Этот негодяй с самого начала путался у него под ногами. Зря он решил бросить любовницу и отправиться на остров за женой. Это его самая большая и последняя ошибка.
Начался мелкий дождь, и Филипп чертыхнулся. Хорошо бы бросить этот треклятый остров к чертям собачьим уже сейчас. Но нельзя. Пока ожерелье не найдено, придется ждать. Филипп пока не знал, как расправится с Белдоном и остальными, и это не особенно его волновало. Фон Шнелл согласился помочь ему за часть награбленного. Так что скоро всей этой шатии-братии придет конец, радостно подумал Филипп, а богатства, как он и планировал, достанутся ему. И еще одна мысль принесла Филиппу отраду.
Он подумал о Кейтлин Хармон, мирно спавшей сейчас в лагере. Филипп уже не опасался того, что она за ним шпионит. Вряд ли она что-то узнала или узнает впредь. Он представил себе ее полные груди, восхитительно-округлое тело, которое наконец-то будет принадлежать ему, и улыбнулся. Скоро он займется с этой рыжеволосой красоткой Кейтлин тем, чем только что занимался с Марубой.
Глава 24
Стояла страшная жара, и Кейт, чувствуя себя потной и грязной, решила, что сегодня, после того как они разобьют лагерь, непременно выкупается и выстирает свою одежду.
Фон Шнелл выбрал для лагеря место на каменистом берегу реки, где было не так ветрено – здесь, высоко в горах, ветер дул гораздо сильнее, чем на морском побережье. Джунгли в этом месте были не такими густыми, и существовала меньшая вероятность встретиться с опасностью. Когда лагерь был разбит, Кейт перекинула через плечо полотенце, взяла чистую одежду и направилась вниз по реке к прелестному местечку, которое приглядела раньше, до того как они сделали привал.
Но когда она пришла туда, то услышала плеск воды и поняла, что ее опередили. Интересно, кто бы это мог быть, раздраженно подумала она. Не в силах совладать с любопытством, она спряталась за дерево и осторожно выглянула из-за него. В этот момент пловец вынырнул на поверхность воды, перевернулся на спину, и у Кейт перехватило дыхание. Рэнд! Он был потрясающе красив в своей наготе, и Кейт видела его так отчетливо, словно не стояла поодаль, а смотрела на него с высоты.
В полной уверенности, что он ее не заметит, она пожирала взглядом восхитительное тело мужа, которое она так хорошо помнила: глубокие впадины под ребрами, мускулистые плечи и грудь, поросшую курчавыми каштановыми волосами. Как же она по нему соскучилась! Ей безумно хотелось вновь почувствовать его в себе! От одной этой мысли сердце Кейт учащенно забилось, а дыхание стало прерывистым.
Рэнд встал, и сверкающие потоки воды каскадом хлынули по его массивным плечам, мускулистой груди.
Стоя по пояс в воде, он мотнул головой, отбросив со лба мокрые каштановые волосы. При этом на его плоском животе заиграли мышцы, и Кейт ощутила такой острый прилив желания, что уже с трудом сдерживала себя. Хотелось провести руками по гладкой влажной коже Рэнда, почувствовать его упругие мышцы, коснуться языком плоского медно-красного соска.
