Ну, хвала духам, хоть у одного сообразительности хватило, перевел дух отец, и взмолился про себя, чтобы сын молчал бы и дальше, дриады и так злы как зимние смерчи.
— Сейчас разберемся, — пытаясь хоть чуточку спасти положение, строго ответил он сыну, — а ты почему дорогих гостей не приветствуешь, как положено? Не видишь, кто к нам пожаловал?
— Поздновато ты его воспитывать начинаешь, — насмешливо сказала старшая невестка, — раньше куда смотрел?
— А ты кто такая… — Таор все же не сдержался, и отец, шагнувший в этот момент на крыльцо, развернулся и влепил отпрыску смачную затрещину.
— Если я тебе сказал, щенок, что это дорогие гости, то значит, так оно и есть! Слишком волю взяли, отца не слушаете!
— Ты с ума сошел… сразу драться… — обиделся парень и начал скрываться в тумане, но отец врезал с другой руки.
— Не вздумай! На всю жизнь волком оставят.
— Да пусть бы побегал, — мстительно ухмыльнулась Лира, последней заходившая в дом, — может ума наберется?
В общем зале, где они оставили юную оборотицу, бестолково суетилось несколько домочадцев, но спасать девчонку никто не спешил. Хватило ума двоим, жениху ее, Сандилу, и младшему из братьев Харену. Теперь висят с ней рядом и ругаются по–черному. Зато сама Тимилла уже не ругалась и не звала на помощь, только тихонько поскуливала, обнаружив, что не может ни принять облик зверя, ни порвать крепкие, как корни сосны, плети.
— Где ты ходишь! — Бросилась к мужу старшая оборотица, — тут дом с ума сошел, детей вон хватает! Не иначе это твоя коряга…
Визгливые причитания оборвала хлесткая пощечина, отбросившая мать меньших родичей Зарона на лавку.
— А вот женщин бить некрасиво, — поморщилась Апраксия и обернулась к Лире, — где судить будем, здесь или на улице?
— Смилуйтесь! — упал перед дриадами на колени старейшина, — наказывайте как хотите, но не позорьте!
Таор, вошедший в дом следом за ним, держась за щеку, изумленно выпучил глаза, такого поступка он от своего отца никогда не ожидал.
— Здесь будем, — мрачно решил Зарон, и глянул в сторону челяди, — принесите четыре стула.
— Как скажешь, отец, — пожала плечами Лира, и, не глядя, выдернула из плетей свою живицу.
Трое пленников, не успев сообразить, рухнули вниз, но тренированная реакция оборотней не подвела, и все приземлились на ноги.
— Матушка… — девчонка, захлебываясь слезами, ринулась к ошеломленно сидевшей на полу родительнице, — это они, дриады.
Толпу домочадцев при этом пояснении как вихрем сдуло к стенам и выходу. Но выйти не удалось никому, дверь на крыльцо словно приросла к раме.
— Встань, старейшина, — сухо объявила Апраксия, — садись на скамью. И вы все садитесь, все равно уйти вам нельзя. Раз он просит, чтоб судили в своем доме, исполним это желание.
Из ведущего вглубь дома прохода прибежали слуги, поставили четыре стула с высокими спинками, опасливо отступили к стенам. Гости спокойно сели и Лира жестом указала Тимилле на место рядом с отцом.
— Садись туда и молчи.
Неприятного открытия, что пришедшие намного мощнее ее, хватило юной нахалке, чтобы сделать правильные выводы, и она бросив злобный взгляд, прошла на указанное место.
— Кто‑нибудь тут знает, почему оборотни почитают дриад своими духами хранителями и служат им как богам? — хмуро поинтересовалась Илли, только недавно, во время отдыха после доя выведавшая это у Зарона.
— Я знаю старую легенду, — поклонилась дриаде одна из старух служанок, после того, как ни один из хозяйских сыновей не решился ответить.
— Скажи.
— Когда‑то давно гномы теснили наше племя из плодородных долин вниз, на юг, в бесплодные степи. Их было меньше, но они были хорошо вооружены. Уже несколько городов лежало в руинах… и не было никакой надежды на спасение. Кто трусливее и слабее — бежали, а самые отчаянные решили принять последний бой. И тогда пришли дриады. Не знаю, почему они нам решили помочь, кто говорит, пожалели леса, гномы их быстро перевели бы, кто‑то рассказывает, что одна из них была замужем за тогдашним герцогом. Дриады перевели несколько десятков самых сильных воинов в пресветлый лес, и эльфийские маги сделали им особую защиту, в момент опасности воины могли принимать образ зверя, и становились в несколько раз сильнее и быстрее. Эльфы объяснили, что эта защита будет передаваться сыновьям по наследству, и если не разбавить род чужой кровью, останется с нашими мужчинами навсегда. Гномов мы в тот раз выгнали, и с тех пор они не решаются нападать на наши земли.
— Значит, не вы их выгнали, гномов, — подвела итог Апраксия, которая была вполне согласна с легендой, — а магия эльфов и помощь дриад. И что мы видим в благодарность? Сегодня к вам в гости пришли четыре дриады, двоих из которых верховный анлер пресветлого леса удочерил официально, а кроме них наследник вашего рода и я, его законная подруга.
Магиня вовсе не желала объяснять никому из оборотней степень своего родства с ними, когда шла сюда, но за последний час ее намерения кардинально изменились. И хотя Апраксии вовсе не нужен был этот дом, в котором, как пояснил ей мельком муж, она теперь главная из хозяек, зато магиня намеревалась хорошенько припугнуть его родичей, обижавших угасшую дриаду.
— Но он не чистокровный оборотень, — упрямо буркнул Харен.
— А те воины, что кланялись эльфам, и просили помощи, разве были чистокровными? — Скептически подняла бровь Илли, — Может их родители, сестры, братья были чистокровными? Да у тебя не хватило даже ума хоть раз в жизни задуматься, благодаря кому ты живешь вольно и сытно!
— Богиня… — снова сполз со скамьи старик и встал на колени, — умоляю, не наказывай его, видишь же, что глуп?! Накажи меня, не сумел воспитать, вложить в головы почтение… занят был делами рода.
— Совершенно неважно, что Зарон не полностью владеет магией оборотней, — холодно глядя на младшего отпрыска, — отчеканила Илли, — у вас по этому признаку передаются только титулы. А ваш род хоть и старинный, титула никогда не имел. До сих пор. А вот теперь есть. Король Леодии подписал указ, за смелость и отвагу, за то, что сражался не щадя своей жизни и помог предотвратить истребление трех деревень и войну между королевством и герцогством, Зарон получил поместье, право на отнятый у колдуна замок и титул графа. Первый в вашем роду. И сейчас имеет полное право вместе с нами судить вас, потому что его жена наша приемная мать. А теперь вернемся к делу. Мы хотели забрать погасшую дриаду, и намерены были вас наградить… но оказалось, не за что. Ее тут никто не почитал, и не заботился, и даже когда она ушла умирать в дерево, кто‑то вбил в него несколько гвоздей. Кто был этот подлец? Признавайтесь сами, у нас мало времени и это вам зачтется.
