Андреевна. Очень, очень…
Соня. Мне кажутся странными его леса, торф… Я не понимаю.
Елена Андреевна. Да разве в лесах дело? Милая моя, пойми, ведь это талант! Ты знаешь, что значит талант? Смелость, свободная голова, широкий размах… посадит деревцо или выкопает какой-нибудь пуд торфа — и уж загадывает, что будет от этого через тысячу лет, уж снится ему счастье человечества. Такие люди дороги, и их любить нужно. Дай вам бог. Оба вы чистые, смелые, честные… Он взбалмошный, ты рассудительная, умная… Будете отлично дополнять друг друга… (Встает.) А я нудная, эпизодическое лицо… И в музыке, и в доме мужа, и во всех ваших романах — везде я была только эпизодическим лицом. Собственно говоря, Соня, если вдуматься, то, вероятно, я очень, очень несчастна! (Ходит в волнении по сцене.) Нет мне счастья на этом свете! Нет! Что ты смеешься?
Соня (смеется, закрывая лицо). Я так счастлива! Как я счастлива!
Елена Андреевна (ломая руки). B самом деле, как я несчастна!
Соня. Я счастлива… счастлива.
Елена Андреевна. Мне хочется играть… Я сыграла бы теперь что-нибудь…
Соня. Сыграй. (Обнимает ее.) Я не могу спать… Сыграй…
Елена Андреевна. Сейчас. Твой отец не спит. Когда он болен, его раздражает музыка. Поди спроси. Если он ничего, то сыграю… поди…
Соня. Сейчас. (Уходит.)
B саду стучит сторож.
Елена Андреевна. Давно уж я не играла. Буду играть и плакать, как дура… (B окно.) Это ты стучишь, Ефим?
Голос сторожа: «Эге!»
Не стучи, пан нездоров.
Голос сторожа: «Сейчас уйду! (Подсвистывает.)
Жучка! Трезор! Жучка!»
Пауза.
Соня (вернувшись). Нельзя!
Занавес
Действие третье
Гостиная в доме Серебрякова. Три двери: направо, налево и посредине. День. Слышно, как за сценой Елена Андреевна играет на рояли арию Ленского перед дуэлью из «Евгения Онегина».
1
Орловский, Войницкий и Федор Иванович (последний в черкесском костюме с папахой в руках).
Войницкий (слушая музыку). Это она играет, Елена Андреевна… Моя любимая вещь…
Музыка за сценой умолкает.
Да… хорошая вещь… Кажется, никогда еще у нас так скучно не было…
Федор Иванович. Не видал ты, душа моя, настоящей скуки. Когда я был в Сербии добровольцем, так вот где была скука! Жарко, душно, грязно, голова трещит с похмелья… Сижу я раз, помню, в грязном сараишке… Со мною капитан Кашкинази… Всё уж переговорили, идти некуда, делать нечего, пить не хочется — тошно, понимаешь ли, просто хоть в петлю! Сидим, как аспиды, и друг на друга глядим… Он на меня глядит, а я на него… Я на него, а он на меня… Глядим и сами не знаем, чего… Проходит, понимаешь ли, час, другой, а мы всё глядим. Вдруг он ни с того ни с сего вскакивает, выхватывает шашку и на меня… Здравствуйте… Я, конечно, сейчас — ведь убьет же! — вынимаю свою шашку, и пошла писать: чик-чак, чик-чак, чик-чак… Насилу розняли. Я потом ничего, а капитан Кашкинази до сих пор с шрамом на щеке ходит. Так вот до какой степени люди балдеют иногда…
Орловский. Да, бывает.
Входит Соня.
2
Те же и Соня.
Соня (в сторону). Не нахожу себе места… (Идет и смеется.)
Орловский. Кисанька, куда ты? Посиди с нами.
Соня. Федя, поди сюда… (Отводит Федора Ивановича в сторону.) Поди сюда…
Федор Иванович. Что тебе? Отчего у тебя лицо такое лучезарное?
Соня. Федя, дай слово, что исполнишь!
Федор Иванович. Ну?
Соня. Поезжай… к Лешему.
Федор Иванович. Зачем?
Соня. Да так… просто поезжай… Спроси, отчего он у нас так долго не был… Уж две недели.
Федор Иванович. Покраснела! Стыдно! Господа, Соня влюблена!
Все. Стыдно! Стыдно!
Соня закрывает лицо и убегает.
Федор Иванович. Слоняется, как тень, из комнаты в комнату и места себе не находит. B Лешего влюблена.
Орловский. Славная девочка… Люблю. Мечтал я, Федюша, что ты на ней женишься — лучшей невесты не скоро найдешь, ну, да, значит, так богу угодно… А как бы мне приятно и умилительно было! Приехал бы я к тебе, а у тебя молодая жена, семейный очаг, самоварчик кипит…
Федор Иванович. Неграмотен я по этой части. Если бы когда-нибудь пришла мне в голову блажь жениться, то во всяком случае я женился бы на Юле. Эта, по крайности, маленькая, а из всех зол надо всегда выбирать меньшее. Да и хозяйка… (Хлопает себя по лбу.) Идея!
Орловский. Что такое?
Федор Иванович. Давайте, шампанского выпьем!
Войницкий. Рано еще, да и жарко… Погоди…
Орловский (любуясь). Сыночек мой, красавец… Шампанского захотел, дуся моя…
Входит Елена Андреевна.
3
Те же и Елена Андреевна.
Елена Андреевна идет через сцену.
Войницкий. Полюбуйтесь: идет и от лени шатается. Очень мило! Очень!
Елена Андреевна. Перестаньте, Жорж. И без вашего жужжанья скучно.
Войницкий (загораживает ей дорогу). Талант, артистка! Ну, похожи ли вы на артистку? Апатия, Обломов, вахлак… Столько добродетели, что, извините, даже глядеть противно.
Елена Андреевна. Не глядите… Пустите меня…
Войницкий. Что томитесь? (Живо.) Ну, дорогая моя, роскошь, будьте умницей! B ваших жилах течет русалочья кровь, будьте же русалкой!
Елена Андреевна. Пустите!
Войницкий. Дайте себе волю хоть раз в жизни, влюбитесь поскорее по самые уши в какого-нибудь водяного…
Федор Иванович. И бултых с головою в омут с ним вместе так, чтобы герр профессор и все мы только руками развели!
Войницкий. Русалка, а? Люби, покуда любится!
Елена Андреевна. И что вы меня учите? Точно я без вас не знаю, как бы я жила, если б моя воля! Я бы улетела вольной птицей подальше от всех вас, от ваших сонных физиономий, скучных, постылых разговоров, забыла бы, что все вы существуете на свете, и никто бы не посмел тогда учить меня. Но нет у меня своей воли. Я труслива, застенчива, и мне все кажется, что если бы я изменила, то все жены взяли бы с меня пример и побросали бы своих мужей, что меня накажет бог и замучит совесть, а то бы я показала вам, как живут на воле! (Уходит.)
Орловский. Душа моя, красавица…
Войницкий. Я, кажется, скоро начну презирать эту женщину! Застенчива, как девчонка, и философствует, как старый, приукрашенный добродетелями дьячок! Кислота! Простокваша!
Орловский. Полно, полно… Где теперь профессор?
Войницкий. У себя в кабинете. Пишет.
Орловский. Он вызвал меня сюда письмом по какому-то делу. Вам не известно, какое дело?
Войницкий. Никаких у него нет дел. Пишет чепуху, брюзжит и ревнует, больше
