— Так вот как называется это место? — название показалось Саулине забавным. — Сыроварня Клары?
— Извините, я вас отвлекаю своей болтовней. Завтракайте, прошу вас, — смиренно произнесла Мирелла.
— Я подожду синьора Гульельмо, — сказала Саулина.
Она была голодна, но в домах, где ей приходилось бывать, никто не начинал есть, если за столом не хватало одного из сотрапезников.
— Хозяин не придет, — охладила ее пыл Мирелла.
— Как это он не придет?
— Он ушел со двора еще утром. Отправился в поля с крестьянами. Они роют канал. Знаете, на этой жаре вся вода пересыхает, но поливать-то все равно надо.
Саулина погрузилась из света во мрак.
«Слыханное ли это дело! — подумала она. — Синьор работает в поле вместе с крестьянами!»
— Разве вы не будете завтракать? — напомнила о себе Мирелла.
— Нет, отведи меня к твоему хозяину.
— Этого я сделать не могу, — Мирелла впервые показала коготки.
Саулина бросила на нее надменный взгляд:
— Ты будешь выполнять то, что я тебе приказала.
— Вам бы лучше убраться поскорее из этого дома, — усмехнулась Мирелла, переходя к открытым военным действиям.
Саулина вспыхнула от возмущения.
— Я прикажу тебя выпороть, — пригрозила она.
— В сыроварне Клары так не делают. Но даже если ты настолько вскружила ему голову, что он прикажет меня выпороть, от этого ничего не изменится.
Они перешли на «ты», и это окончательно поставило их на одну доску.
— Вскружила голову? — растерянно переспросила Саулина.
— Тебе же есть куда поехать, — продолжала Мирелла, явно решив договориться. — Есть много других мужчин, которые будут терять голову из-за тебя. У тебя есть будущее. А у меня есть только он. Знаю, я у него не единственная, но я довольствуюсь тем, что он зовет меня, когда я ему нужна. Но если он уйдет к тебе, я потеряю его навсегда.
— Что ты такое говоришь? — растерялась Саулина.
— Я говорю правду, как она есть. И мне это еще дорого обойдется, — призналась Мирелла.
— Я не понимаю, — сказала Саулина.
— Не понимаешь? Ты не понимаешь, что он тебя избегает, потому что влюблен в тебя?
— Убирайся! — в смятении закричала девочка.
— Да я-то уйду, — ответила Мирелла, — только и вам следует опомниться да подумать хорошенько. Вам не повезет на сыроварне Клары.
— Ты ничего не знаешь, — накинулась на нее Сау-лина.
— Это ты не знаешь, кто такой Гульельмо Галлароли, — сказала Мирелла и захлопнула за собой дверь.
Признание Миреллы, буквально ошеломившее Саулину, в один миг открыло ей глаза не только на чувства Гульельмо по отношению к ней, но и на природу ее собственных чувств к нему. Вот почему она так страдала в разлуке с ним, вот почему так радовалась в его присутствии. Она любила его! Эта крестьянка со своей ревностью открыла ей глаза! Значит, этот человек, такой молодой, красивый, богатый, сильный, — влюблен в нее! Но тогда почему же он ее избегает?
Саулина выскочила из дома, вмиг позабыв правила хорошего тона, и бросилась в лес по тропинке, ведущей к реке. Раз крестьяне роют канал, значит, они должны начать оттуда.
Она узнала его издалека, хотя он стоял к ней спиной. Он был самым высоким и стройным из всех. Он был обнажен до пояса, и мускулы играли под загорелой и гладкой кожей у него на спине всякий раз, как он поднимал заступом новый пласт земли. Белые панталоны, обрезанные выше колен, плотно облегали его бедра. Саулина впервые видела его таким и пришла в восторг.
Крестьяне сделали вид, что не замечают ее.
Она остановилась в двух шагах от него, запыхавшись от волнения и от бега. Его шея и грудь блестели от пота.
— Добрый день, синьор, — тихо сказала Саулина. — Как вы поживаете? — спросила она, словно собираясь начать светский разговор в гостиной.
Рибальдо резко повернулся, глядя на нее изумленными глазами. Он был рассержен и даже не пытался это скрыть.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он строго.
— Я пришла вас навестить, — ответила Саулина, стараясь улыбнуться и как-то смягчить суровость встречи. Больше всего на свете ей хотелось броситься ему на грудь и выплакать все накопившиеся слезы.
— Идем со мной, — приказал Рибальдо, взяв ее за руку, и потащил за собой в тень высокого дуба. — Похоже, ты никогда не научишься хорошо себя вести.
Инстинкт подсказал ей, что спорить с ним не стоит.
— Я узнала, что это место называется сыроварней Клары, — сказала она, уводя разговор в сторону.
Он пропустил мимо ушей эту бесхитростную и по-женски очаровательную попытку переменить тему.
— Немедленно возвращайся в дом!
На этом тенистом зеленом островке лето казалось прекрасным, воздух был прозрачен, деревенские запахи кружили голову. Саулина чувствовала себя в безопасности под защитой раскидистого дуба, вдалеке от крестьян, продолжавших копать землю.
— Как вам будет угодно, синьор, — поклонилась она в знак покорности его желаниям и, повернувшись спиной, направилась к сыроварне.
Но не успела она сделать и нескольких шагов, как он схватил ее за руку и заставил повернуться к себе лицом, глядя ей прямо в глаза. На этот раз взгляд у него был такой, будто он хотел ее убить.
— Будь ты проклята, Саулина! Зачем ты пришла сюда?
Вместо ответа она чуть ли не в беспамятстве бросилась ему на шею. Что за сила раздирала ей грудь и разжигала в крови пожар, заставляя терять голову и испытывать чувства, для которых у нее не было названия? Это любовь? Никто не мог объяснить ей, что это за сладкая мука, сводившая ее с ума. Она цеплялась за это чувство, как потерпевший кораблекрушение цепляется за единственный уцелевший обломок доски. К этому чувству ей хотелось приковать себя цепями, чтобы оно не исчезло.
На какой-то миг Рибальдо тоже нежно обнял ее и привлек к себе, но, тут же отстранив, вновь схватил ее за руку и поволок за собой к усадьбе.
— Бернардино! — заорал он.
Верный слуга тотчас же вышел на зов.
— Седлай лошадей.
Мирелла подглядывала за ними из-за стога сена, и сердце у нее возликовало при виде происходящего.
Саулина попыталась вырваться, но силенок не хва-тало.
— Я не хочу возвращаться в город! — в отчаянии закричала она.
— Меня не интересует, чего ты хочешь, — оборвал ее Гульельмо. — Будешь делать, как я велю, и все тут.
— Я вернусь к синьоре Грассини, только когда поправлюсь.
— Ты вернешься немедленно.
— Вы же мне обещали!
— Значит, я из тех, кто не держит слова.
— Я сказала, что не хочу.
— А я не спрашивал, хочешь ты или нет.
