Две многоэтажки, стоящие по обе стороны от Плантаций, представляли собой для батальона охраны вечную головную боль. Держать солдат в огромных зданиях постоянно было невыгодно и небезопасно, включать высотки в состав обороны тем более. Поэтому их всё время держали на контроле и всячески пытались закупорить. Заклинивали двери, закладывали кирпичом окна нижних этажей, но зары всё равно проникали внутрь. Иногда они просто рылись в квартирах в поисках чего-нибудь, реже прятались там до наступления темноты, чтобы потом попытаться пролезть на Плантации. Обычно это заканчивалось для заров плачевно, потому что часовые несли службу бдительно и замечали их ещё тогда, когда они перелезали через решетчатые заграждения. Далее следовал выстрел из арбалета или картечью со всеми вытекающими. Первая линия заграждений недаром была сделана из толстых решеток: пока муты или зары толпились перед ними, пытаясь преодолеть, огневые точки стегали их потоками свинца и метательных снарядов. Всё продумано!
Однако иногда зарам везло. Пару раз на Димкиной памяти часовые умудрялись засыпать, и зараженным удавалось это вычислить. Они проникали на внутренний двор Плантаций и старались что-нибудь украсть. Чаще, правда, ломали. Прожектор разбили, помнится, украли из танка канистру с зажигательной смесью, бухту троса и ящик зарядов к картечнице. В другой раз часового убили выстрелом из лука в лицо. Добраться до его трупа, находящегося в зарешеченной будке, они не смогли, но до оружия дотянулись, видимо, использовали палку или багор. Потом их спугнул ночной патруль, и зары открыли по нему огонь из ружья убитого часового. Один патрульный был тяжело ранен, остальные вели ответный огонь. Началась тревога, но зарам удалось уйти, воспользовавшись темнотой. Часовой получил заражение, и его, согласно Закону о Борьбе за Выживание, подвергли эвтаназии. С тех пор количество ночных патрулей удвоили, а количество часовых утроили. Наказание за сон на посту было ужесточено до увольнения из охранников в рабочие, сопровождающегося очень большим штрафом. Кое-кто умудрялся засыпать даже несмотря и на это, но больше проникновений заров из-за сна на посту не было. Зато самим зараженным понравилась добыча, и они долгое время совершали по ночам нападения на Плантации довольно крупными силами. Не меньше года ночные бои стабильно вспыхивали раз-два в неделю, после чего регулярные нападения прекратились. Скорее всего, вдохновители этих атак были перебиты или мутировали.
— Становись! — скомандовал Штурвал, и отряд выстроился перед своим командиром.
Офицер проверил боеготовность и повел своих людей к выходу из укрепрайона. Все мгновенно насторожились. За решетчатым заграждением беспечность или самонадеянность запросто может стоить жизни. Это внутри укрепрайона стоят заборы и огневые точки, сделанные из настоящих БМП и БТР старого времени. Сказочно могучие боевые машины прошлого давно превратились в груды неподвижной стали, но к их невероятно мощным пушкам и пулеметам иногда всё ещё находят снаряды и патроны. Большинство из этих орудий уже не могут вести огонь штатными боеприпасами, и их приспособили под стрельбу картечными зарядами. Подавить такую огневую точку мутанты не в силах, боевой расчет запирается внутри стальной махины и становится неуязвим. Единственное, что может ему угрожать, это жажда и голод в случае затяжного дождя. Но и помимо старых боевых машин Чистым есть чем встретить толпы мутов, Плантации охраняются всем, что только, есть. Зато вне укрепрайона надеяться можно только на себя и на посты наблюдателей-метеорологов, расположенные на крыше самой высокой окрестной многоэтажки.
Отряд приблизился к зданию, и Димка увидел солдат, стерегущих вход в подъезды. Штурвал коротко переговорил с их офицером и повел отряд внутрь здания. Многоэтажка имела немаленькие размеры, двадцать с лишним этажей и множество помещений. Рота батальона охраны в настоящий момент зачищала те, что выходят окнами на Плантации. По словам её командира, оттуда зары стреляли по часовым из луков. К счастью, никто не пострадал, стрелы не пробили резинокольчугу, но попадания были меткие, а это значит, что в здание забрались очень опасные зары. Сегодня им не удалось никого убить, а завтра они раздобудут арбалет, и тут уже всякое может случиться. Отряду Штурвала поручили прочесать десяток этажей, солдаты разбились на группы, и Димка привычно принялся за дело.
За пять лет службы в охране он зачищал каждую из окружающих Плантации многоэтажек раз тридцать, и ничего нового сейчас ему не предстояло. Он осматривал помещение за помещением, квартиру за квартирой, этаж за этажом и вспоминал свой первый месяц службы в охране. Ему тогда только что исполнилось семнадцать, он окончил курсы охранников, истратив на них весь свой нехитрый эквивалент, заработанный в Теплицах, и охранная служба казалась Димке началом блистательной карьеры. На второй день службы в окнах этой самой многоэтажки часовые заметили заров, и третья рота выдвинулась на зачистку. Зара отыскали и пристрелили, но дело не в этом. Один из солдат, проводивших зачистку, случайно ногой влез в какую-то кучу трухлявого гнилья, загаженного испражнениями заров, и зацепился там за что-то. Высвободив ногу, он обнаружил, что кольчужный сапог запутался в обрывках облезшего и окислившегося провода. Солдат дернул ногой, желая окончательно освободиться, и неожиданно вытащил из кучи мусора какой-то донельзя залепленный грязью предмет. При тщательном рассмотрении предмет оказался плафоном от настольной лампы или настенного светильника, в котором обнаружилась электрическая лампочка. Целая, да ещё и низковольтная! Очень дорогая вещь.
Солдат сдал её на склад, заработав неплохое количество эквивалента, а Димку накрыло восторженной эйфорией. Подумать только: редкую материальную ценность, вполне исправную, можно обнаружить в здании, которое вот уже тридцать с лишним лет обшаривается охраной чуть ли не каждый божий день! Он выбрал правильную профессию! Пройдет совсем немного времени, и Димка станет богачом! Весь месяц он рвался на зачистки добровольцем и тщательно разгребал каждую кучу мусора, попадающуюся на пути. Из-за этого страдала скорость выполнения задания, и с каждым разом росло недовольство командиров. В конце концов, его чуть не выгнали из охраны. Спасло ходатайство бригадира овощной Теплицы, под началом которого Димка работал после школы. Тот уговорил комбата дать Димке второй шанс. Его оставили в батальоне, но на зачистки не брали ещё долго. К тому времени он уже знал, что та находка была редким чудом, единственным за последние десять лет. Отыскать что-то в близлежащих кварталах невозможно. Вот тогда детская мечта стать следопытом и вспыхнула в Димке с новой силой…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
