Читаем без скачивания Спокойный хаос - Сандро Веронези

— Ладно. Поступим так! Он приглашает меня от имени мамы на обед, я беспокоюсь, вы уверяете меня, что я не должен беспокоиться, я успокаиваюсь.

— Что вам сказать? Поступайте, как знаете. Главное, чтобы вы не переживали. У вашего отца все в порядке.

— И вам удалось его уговорить установить на кухне посудомоечную машину?

— Нет. Он подарил ее «Красному Кресту».

— Посудомоечную машину? Это же надо, а? А «Красному-то Кресту» зачем же это она понадобилась?

— О, те все прибирают к рукам.

— Да нет, это я так. Дело в том, если я правильно его понял, ему было приятно, если бы мы с Клаудией приехали к вам на обед как-нибудь в воскресенье, но я бы не хотел, чтобы вам пришлось потом мыть посуду вручную. Это просто абсурд какой-то.

— Простите за откровенность, но вам-то какая разница, как я мою посуду? Приходите на обед и, главное, не переживайте.

— О'кей. Вы правы. В воскресенье мы сможем к вам приехать, только не на этой неделе, а на следующей. Вам это удобно?

— Конечно, удобно.

— Он все еще убежден, что Лара погибла в автомобильной катастрофе?

— Он больше об этом не заговаривал, но думаю, что да.

— Я могу попросить вас об одной услуге? Если вдруг речь зайдет об этом при Клаудии, постарайтесь, пожалуйста, изменить тему разговора.

— Не беспокойтесь. У меня достаточно опыта в таких вопросах.

— Мне бы не хотелось, чтобы у Клаудии началась сумятица в голове по этому поводу, вы меня понимаете?

— Конечно. Как Клаудия? Очень страдает?

— Нет. Она спокойна. Не знаю, как это ей удается, но она спокойна.

— Проверьте у нее волосы.

— Что?

— Проверьте у нее на голове волосы. Посмотрите, не появились ли седые волосы.

— Это в десять-то с половиной лет?

— Да.

— Как же это так?

— Положитесь на меня. Проверьте ее волосы, и если вы найдете хоть один седой волосок, скажите об этом мне.

— Седые волосы. Хорошо. Так и сделаю.

— Что ж, увидимся в воскресенье.

— До воскресенья. Да.

— …

— …

— Шанталь?

— Да?

— Можно задать вам один вопрос?

— Да.

— Знаете, это несколько нескромный вопрос.

— Потерплю. Спрашивайте же.

— Почему вы это делаете?

— Что?

— Почему вы посвящаете свою жизнь моему отцу?

— Что за вопрос?..

— Я же вас предупреждал, что это нескромный вопрос. Если не хотите, можете не отвечать, ничего страшного.

— Потому что я его люблю, Пьетро. Что же еще?

— …

— Вы что, мне не верите?

— Нет, почему же, верю, не очень легко любить его в этот период его жизни.

— Как раз наоборот. Ваш отец чудесный человек, даже несмотря на его болезнь. Любить его — это привилегия.

— Я говорил о его характере. Но, конечно, еще нужно лечить его, ухаживать за ним.

— А мне нравится быть с ним рядом, и поскольку я живу с ним, мне не трудно за ним ухаживать. Тридцать два года я проработала медсестрой, все это для меня в порядке вещей. В любом случае, ваш отец чувствует себя намного лучше, чем вы думаете.

— Что ж, спасибо вам.

— Да нет, Пьетро. Знаете, никто бы не смог жить хорошо и спокойно, если бы добро уже не было заложено внутри нас. Эту истину я поняла с годами.

— Ну да, разумеется. Что ж, увидимся в следующее воскресенье.

— До свидания, Пьетро.

— До свидания.

— Слушаю?

— Привет! Как дела?

— Привет, Марта. Хорошо, а вы?

— Джакомо немного приболел, у него поднялась температура, но ничего страшного, невысокая.

— Да. Многие простужаются в такой период. А как твой животик?

— А-а-а. Растет.

— Ты уже знаешь, кто это: мальчик или девочка?

— Еще один мальчуган.

— О! Поздравляю.

— Спасибо. Но я бы предпочла девочку.

— Да? Почему?

— Догадайся.

— Потому что у тебя уже есть двое мальчишек. Но это ведь к делу не относится?

— Скажем так: если и он будет такой, как те двое, они меня отправят в психушку.

— Да ладно, не жалуйся. Хорошие у тебя пацаны.

— Да уж. Два ангелочка.

— Ты даже не представляешь, как это хорошо, что будет еще один мальчик, знаешь? Ты уже решила, как его назвать?

— Не знаю. Я подумала, Альдо.

— Как? Да ты… шутишь?

— Почему? Может, это и не такое красивое имя, но так звали моего папу, и мне кажется, что…

— Марта, ты не можешь назвать его Альдо.

— Почему?

— Да разве можно назвать троих сыновей Альдо, Джованни и Джакомо[85]. Что вы потом будете делать? Концерты устраивать?

— У-у-у. Ты прав. А я и не подумала. Альдо, Джованни и Джакомо, вот именно. Хотя, было бы правильнее сказать Джованни, Джакомо и Альдо…

— Послушай моего совета, этого делать нельзя.

— …

— …

— Да. Этого делать не следует.

— Вот и молодец.

— …

— …

— Знаешь, а я уже стала привыкать к этому имени, черт. Ты всегда все испортишь.

— Конечно, теперь я виноват.

— Почему, почему же все должно быть так сложно? Даже собственного сына нельзя назвать именем своего отца, почему? Почему же всегда так получается?

— Неправда, Марта. Не всегда так. Только на этот раз.

— В моей жизни всегда было так. То, что другим можно делать с утра до вечера, мне никогда нельзя по какой-нибудь фиговой причине.

— Пожалуйста, не делай из себя жертву.

— Я только хотела назвать его Альдо. Мне это было нужно.

— Может быть, потому, что это попросту не его имя.

— Так звали моего отца. Я любила это имя. Имею я право так назвать своего сына или нет?

— В таком случае ты могла назвать Альдо одного из двух твоих мальчишек. Почему ты это не сделала?

— Какое это имеет значение? Когда они родились, папа еще был жив.

— Вот именно. Ты что, боялась сделать ему приятное?

— …

— Алло?

— Ты просто мерзавец, знаешь?

— Да ладно. Извини. Я не имел в виду ничего плохого.

— И чем больше ты извиняешься, тем хуже, ты просто мерзавец, и все.

— Я серьезно попросил у тебя прощения.

— Тот, кто через секунду понимает, что сделал мерзость, еще больший мерзавец.

— Ладно. Договорились. В следующий раз я подожду два-три дня.

— Я тебе скажу, самые что ни на есть мерзавцы это те, кто попросив прощения, начинают острить.

— Марта, я не хочу с тобой ссориться. Просто я терпеть не могу, когда ты прикидываешься жертвой.

— О! Тогда я должна извиниться перед тобой? Я тебя сильно огорчила?

— Послушай, что я тебе скажу: назови его Альдо, да и дело с концом.

— …

— Что может случиться? «Какие красивые мальчишки. Это все твои?» — «Да» — «И как же их зовут?» — «Альдо, Джованни и Джакомо». — «Да ты что? Как тех комиков». — «Да, как тех комиков». И делу конец.

— …

— Назови его Альдо.

— Мне кажется, что я так и сделаю.

— Да и черт с ним, ведь проблема-то не в этом. Я прав?

— Да, ты прав. Кстати, я хотела спросить у тебя одну вещь.

— Валяй.

— Ты звонил тому психоаналитику?

— Нет, не звонил.

— Но ведь ты намерен ему позвонить?

— Нет, не намерен.

— Если я правильно тебя поняла, ты не хочешь пройти у него курс психоанализа?

— Послушай, Марта, я не думаю, что…

— Можно мне к нему обратиться?

— Что-что?

— Я говорю, если ты не намерен к нему обращаться, тогда я могу обратиться к нему. Я снова хочу пройти курс анализа.

— Но ведь номер его телефона тебе дала твоя подруга, да?

— Да.

— А тот аналитик, разве он не строгих правил?

— Да. И что из этого?

— А то, что ты же сама говорила, что запрещается лечиться у специалиста, который дружит с твоими друзьями.

— Моя подруга с ним не дружит. Она его коллега. Она просто мне его посоветовала. Запрещено, чтобы тебя анализировал друг, вот почему я не лечусь у нее; и консультироваться у аналитика, который анализирует твою свояченицу, тоже нельзя, вот почему я тебя предупреждаю, что ты должен хорошо подумать, потому что, если к нему обращусь я, то он не сможет уже тебя анализировать.

— Марта, мне и думать не о чем. Ты можешь хоть сейчас же пойти к нему лечиться. Меня это не интересует.

— Анализ — это не лечение, а анализ.

— Ладно, анализ.

— Тогда ему позвоню я?

— Да.

— О'кей. Спасибо.

— Не за что.

— Ладно, созвонимся.

— Марта?

— Да?

— …

— …

— Нет, ничего. Созвонимся.

— Пока.

— Пока.

— Слушаю?

— Снег идет!

— Ты где?

— В Риме. Идет снег.

— А здесь дождь.

— А у нас падают здоровенные снежинки, просто красота. Снег сейчас падает прямо на меня, хочешь я сделаю тебе репортаж по телефону?

— Нет, спасибо. А снег не тает?

— Держится. Весь город парализован. Аэропорты закрыты, автобусы застыли поперек дороги, все повысыпали на улицу, играют в снежки, как в восемьдесят шестом.