Гаэрд сжал зубы. А я вдруг подумала – убивают ли волки своих женщин? Что-то мне подсказывает, что нет. И эту ненормальную убивать не будут. Изолируют… точнее, попытаются, но убивать не станут.
«Ты уйдешь, он погибнет…»
Страшные слова. А еще страшно понимать – зверь, наверное, мог убить ее сам. Но не убил. Вот и нападающих волков… или волчиц, тут трое. Скорее волчиц.
– Ты не можешь ее убить, да, Сонхейд? – тихо спросила я.
Он не ответил. Раэна гордо произнесла:
– Я – самка, – она вдруг снова начала хохотать, почти издевательски, – меня не тронут! Никто не тронет! Я вернусь даже из-за Граней!
«Ты уйдешь, он погибнет…»
Слова, которые я не смогла бы забыть даже при желании. И другие, сказанные совсем недавно: «Это похоже на оружие твоего мира. Ашас убивает даже оборотней».
Нас многому учили на курсах самообороны, стрелять тоже.
Я подняла руку, прицелившись.
Раэна перестала хохотать, уставившись на меня полубезумными глазами!
«У тебя двадцать выстрелов, моя леди».
И я без сожалений нажала на курок.
Мне никогда не приходилось убивать людей…
Но я убила. Выстрелила в искривленное ненавистью лицо, превратив его в кровавую мешанину…
Мне никогда не приходилось убивать животных…
Но я убила. Едва бьющееся в конвульсиях тело Раэны начало перевоплощаться в рыжую волчицу… Убила прежде, чем зверь попытался встать.
Выстрел… выстрел… выстрел… Пока не раздался сухой щелчок, а тело на полу не затихло недвижимым. Наверное, так, без жалости и сожалений, пристреливают бешеных собак… Потому что мне не было жаль Раэну. Совсем не было.
Порыв ветра – и оружие этого мира попросту выбили у меня из рук.
«Пистолет» шлепнулся в лужу крови, разбрызгав ее, и выстрелил вновь… В последний раз.
– Ким! – прорычал альфа. – Какого дьявола, Ким?
Видимо, убийство самок здесь табу. Реально табу. Я подняла голову – янтарные глаза Сонхейда светились злым желтым светом. Он был взбешен.
– Устала очень, – прошептала, глядя в его жестокое нечеловеческое лицо, – я иду спать. Доброй ночи.
Я не пошла, взбежала так быстро, как только могла бы, после всего, чем мы с оборотнем занимались. Войдя в комнату, закрыла дверь и, прислонившись спиной к створке, долго стояла, пытаясь прийти в себя.
Мне никогда раньше не приходилось убивать…
Никогда…
Осознание накатывало тяжелой волной истерики. Я не жалела, нет, и это как-то не влияло на тот ужас, который я испытывала перед случившимся… Вот только один раз она убила, и ей это фактически сошло с рук… Не нажми я сейчас на курок, она бы не остановилась.
Это действительно как пристрелить бешеную собаку – с одной стороны, благое дело, с другой – на душе тошно.
А в замке слышались голоса, хлопали двери… гулял под сводами башен ветер…
Где-то вдалеке выл волк…
Я так и не уснула в эту ночь – просидела под дверью до самого рассвета. Мне было горько и тошно, даже жить не хотелось. И ощущение крови на ладонях… жуткое ощущение. И я сидела, глядя в темноте на бледные силуэты рук… потом ладони стали видны отчетливо, и я поняла, что наступил рассвет.
Вскинув голову, увидела первый пробивающийся из-за деревьев луч солнца.
– Не могу так больше.
Слова вырвались сами, но я встала, открыла дверь и, не оборачиваясь, вышла из спальни.
В замке оказалось тихо, чисто, пахло хвоей, но никак не кровью.
Спускаясь по лестнице в холл, я искала следы случившегося – и не находила ничего. Выдраенный паркет, кажется, перетянутый заново диван, погасшие угли в камине… целые картины на стенах.
Казалось, все случившееся было лишь сном… но мне все так же чудились капли крови, брызнувшие при падении оружия…
Я убила человека. И волка. Я убийца… Противно.
Но вместе с тем я выполнила просьбу зверя, я сделала все, чтобы устранить опасность для Гаэрда. Я сдержала обещание. И, зябко обнимая себя за плечи, в последний раз огляделась, стараясь запомнить замок оборотня. Древний, величественный, огромный и в то же время такой бесконечно уютный.
Замок, который мог бы стать моим…
Медленно сошла со ступеней, бесшумно прошла через весь холл, остановилась у дверей, услышав доносившийся из кухни голос Ариды…
Решительно потянула створку и вышла на порог!
Огромные массивные ворота медленно таяли в лучах утреннего солнца. Таяли, открывая проход… Холодный ветер ударил в лицо, словно пытался вернуть. Я глубоко вдохнула и сорвалась на бег.
По ступеням вниз, через весь двор и втрое быстрее по лежащим на мощенной камнем мостовой створкам ничуть не волшебных ворот!
Я бежала так быстро, как только могла, следуя по уходящей вниз тропинке, боясь не то чтобы оглянуться, а даже посмотреть вперед. На повороте упала, больно разодрав ладони, но, поднявшись вновь, устремилась по дороге, что становилась все шире.
Я никогда в жизни так не бегала. Дыхание давно стало прерывистым и хриплым, сердце рвалось из груди, в боку кололо, перед глазами прыгали светящиеся точки. Я понимала, что упаду.
Очень скоро просто свалюсь и не будет сил встать, но меня гнала и гнала одна страшная мысль: «О чем Сонхейд заставил меня забыть?!»
И я бежала… не останавливаясь, спотыкаясь, но удерживаясь на какой-то полубезумной грани, чувствуя, как неуловимо меняется все вокруг…
Остановилась лишь тогда, когда кусты больше не цеплялись за мою одежду, а ноги не утопали в траве. С каким-то недоуменным удивлением уставилась на асфальт под ногами, совершенно серый в лучах заходящего солнца… Не услышала сигнала автомобиля и очнулась от забытья, лишь когда отчаянно застонали тормоза…
Удар был болезненным!
* * *
– Мисс Блэкмор! – Голос звал откуда-то издалека. – Мисс Блэкмор, вы меня слышите?
– Да. – Я не узнала свой хриплый голос и как-то инстинктивно облизнула губы… они оказались сухими, потрескавшимися.
– Невероятно, адреналин оказался наиболее действенным. С возвращением в мир живых, мисс.
Очень медленно и осторожно я приоткрыла глаза… У стоящего над моей постелью доктора в белом халате оказалось молодое небритое лицо и мешки под глазами. А еще улыбка – светлая и человеческая. Странно, почему я об этом подумала, что человеческая? Разве бывает другая улыбка?
– А вот и наши голубые глазки. – Он улыбнулся шире. – А мы все боялись, что вы их не откроете, но вы у нас боец, мисс Блэкмор.
Попыталась улыбнуться – больно.
– Тихо-тихо, не стоит требовать от себя слишком многого. Я ваш лечащий врач, доктор Саэм, а вы у нас легенда – сама вернувшаяся с того света мисс Ким Блэкмор. Там толпа журналистов, представляете?
Я не понимала, о чем он!
– Мм-м, – протянул доктор Саэм, – после такого удара мы ожидали потерю памяти. Ким, вы помните, кто вы?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
