— Простите, дон Франсиско. У моей жены очень нежная кожа, и от морской воды у нее случилась экзема…
Комендант лишь кивнул, полностью удовлетворенный подобным объяснением. Обед прошел в приятной беседе, но после обеда начались вполне предвиденные проблемы. Как мало ни ела Галка, проклятый корсет давил так, что даже эти крошечные лапки перепелов и кусочки пирога оказались чрезмерными. От боли в сдавленной груди, от жары и духоты, которая настигала ее даже за толстыми каменными стенами крепости, Галке — чуть ли не впервые в жизни — стало нехорошо. Она крепилась сколько могла, но отвечать начала невпопад, усиленно махала веером и под конец вынуждена была вцепиться в край стола обеими руками — так сильно потемнело у нее в глазах. Обеспокоенный Дуарте подхватил ее за локоть, а комендант, увидев, как сильно побледнела дама, взволнованно воскликнул:
— Боже, дон Мигель! Вашей жене дурно! Пожалуйте вывести ее на воздух!
Галка попыталась было вяло сопротивляться, но мужчины бережно подхватили ее с двух сторон и помогли выйти на стену бастиона, благо, апартаменты коменданта располагались в одном из фортов. Подойдя к крепостной стене, Галка тяжело дышала, пытаясь втолкнуть в пережатые легкие как можно больше кислорода. Свежий воздух и ветерок довольно быстро привели ее в норму, но она продолжала стоять, словно бы любуясь пейзажем. Зрелище, открывавшееся сверху, и вправду было примечательным. Гавань, корабли — и замаскированный «Кастилец», и испанские линкоры, и соседние бастионы, на которых поблескивают начищенные пушки — можно даже примерно прикинуть их количество. А что касается крепостной стены, на которой они стояли, так на ней можно не только пушки пересчитать, но и калибры разглядеть.
— Ты как, дорогая? — Дуарте, вошедший в роль любящего мужа, был донельзя предупредителен.
— Спасибо, мне уже гораздо лучше, — ответила Галка, мило улыбнувшись ему и кивнув коменданту, стоявшему чуть поодаль. — Пожалуй, можно уже вернуться в комнаты.
— Как пожелаешь, дорогая. — Дуарте поднес ее руку к губам, но при этом бросил на нее взгляд, полный лукавства.
«Он, небось, думает, что я нарочно всю эту комедию разыграла! — переводя дыхание, подумала Галка. — Поносил бы корсет — понял бы, каково мне сейчас!»
Отобедав у начальника порта — не всякому капитану выпадала такая честь, — наши герои отправились гулять на набережную. Все равно следовало разведать обстановку в порту и дождаться Хайме, который пошел по тавернам — порасспрашивать о командах двух линкоров. Слуга-метис был здесь настолько заурядным явлением, что Хайме имел все шансы на успех. Лишь бы не напоролся на своих старых знакомых, людей алькальда Порто-Белло.
— По-моему, дон Франсиско нам поверил, — тихонечко сказала Галка, обмахиваясь веером. Здесь довольно жарко, а бархатное платье было плотным, как меховая шуба. — Надо потянуть время, дать Хайме возможность добыть нужные сведения. Про воду это ты хорошо придумал.
— Про жену-полячку — тоже. — Дуарте ненавязчиво приобнял ее за талию и улыбнулся.
— Солнце, если ты вздумаешь предъявлять на меня права, то сразу узнаешь, что такое жена-мегера. — Галка со смешком сложила веер и легонько стукнула его по пальцам.
— Все-таки жаль, что ты не вышла за меня. — Теперь Дуарте говорил серьезно, без намека на какой-либо юмор. — Ты лучший капитан из всех, кого я видел. Может, я и смирился бы с тем, что пришлось бы выполнять твои команды.
— Ты не смог бы себя пересилить. — Галка тоже заговорила серьезно. — Да и хватило бы тебя ненадолго. Прости, но ты из тех, кто способен любить только запретное.
— То есть ты хочешь сказать, что я полюбил тебя только за твои отказы?
— Назови другую причину.
Дуарте с силой стиснул ее руку — Галке было больно, но она и виду не подала.
— Черт… — процедил португалец. — Никогда над этим не задумывался. А ведь это так и есть, Воробушек…
— Блин, ты меня еще на весь Сан-Хуан Воробушком обзови! Тише!
— Будь на моем месте другой, он бы не допустил, чтобы ты стала капитаном.
— Будь на твоем месте другой, я бы давно всадила ему нож в сердце.
Дуарте, сообразив, что он своим поведением вот-вот провалит все дело, отпустил ее руку. Хотя со стороны это слегка напоминало сцену ревности.
— Ты всегда была такой, — вздохнул он. — Либо по-твоему, либо никак. Не зря парни называют тебя еще и Стальной Клинок. Они только удивляются, как это тебя угораздило выйти за Эшби.
— Он не заставляет меня выбирать между семьей и квартердеком, за что я ему очень благодарна, — мрачновато проговорила Галка. — Прошу тебя, не заговаривай больше на эту тему. Иначе мне придется жалеть о том, что я…
— …когда-то любила одного португальца. — Дуарте умел быть жесток как к себе, так и к другим. — Ведь ты любила меня.
— То-то и оно, что все уже в прошлом…
— Но ты хочешь, чтобы я тебя любил и сейчас?
— Сложный вопрос, с ходу не ответишь, — призналась Галка. — Когда-то я заставляла себя видеть в тебе только брата. Сейчас мне уже не приходится себя заставлять… Все прошло, Жозе. И спасибо тебе за то, что ты тогда меня понял.
— Будь я проклят! — горько усмехнулся Дуарте. — Если ты имеешь в виду наш приватный разговор под фок-мачтой «Орфея», то как мне было не понять, когда ты чуть не всунула мне в брюхо здоровенную иглу!
— Ну да, — тихонечко хихикнула Галка. — А если бы я не приставила тебе иглу к солнечному сплетению, стал бы ты выслушивать мои аргументы?.. Ага, и я о том же. До тебя ведь только через полгода дошло, почему я это сделала. Кем я тогда была, Жозе? Матросом. То есть почти никем. И какая перспектива мне светила, если бы я проявила хоть каплю женской слабости? Вы бы все подумали, что я просто баба и мое место на кухне. Но я выбрала другой путь, а для этого мне и пришлось стать Стальным Клинком.
— Сдается мне, тебе для этого не довелось прикладывать больших усилий, — подцепил ее Дуарте.
— Плохо же ты обо мне думаешь. — Галка покачала головой.
— Разве я не прав?
— Нет.
— Тогда прости, я ничего не понимаю.
— И не нужно. — Галка с улыбкой погладила его по руке. — Что было, то прошло. У тебя свои заморочки, у меня свои. Пусть они так и останутся при нас, хорошо?
— Хорошо, — подвел итог Дуарте. — Что ни делается, все к лучшему.
— А теперь…
— Да, будем прогуливаться по городу, как благонравные супруги, — невесело усмехнулся Жозе. — Вашу ручку, донья Магдалена.
— Как скажете, пан Михал, — рассмеялась Галка, подавая ему руку.
3
Сан-Хуан-де-Пуэрто-Рико был типичным испанским городом с типичной испанской архитектурой. От белого, светло-серого и светло-желтого камня, из которого были сложены почти все здешние постройки, под ярким солнцем слепило глаза… Галка только теперь поняла, зачем знатные испанки так пудрятся. Крем от загара не в моде, понимаешь. Кроме того, в ее случае слой пудры был необходимостью — загорелая мордашка могла бы без всяких слов поведать испанцам, что их гостья «из Польши» уже провела длительное время под солнцем Мэйна. Но костюмированное представление удалось, и сейчас они прогуливаются по городу… Вообще-то испанские города архипелага всегда приятно отличались от английских, французских и голландских — если далеко не уходить от престижного района, конечно. Каменные мостовые, аккуратные линии улиц, чудесные белые лестницы, ухоженная зелень, барельефы на жилых зданиях и церквах, статуи, даже фонтаны. И радовавшая глаз чистота. В то время как в Порт-Ройяле даже на Квин-стрит или на выходе из губернаторской резиденции можно было ненароком вляпаться нарядным башмаком в лужу, а Рю-дю-Руа-де-Франс в Кайонне до сих пор не замощена. Хотя у д'Ожерона для этого благого дела деньги при желании наверняка бы нашлись. Наскреб же на свою долю в финансировании изготовления новых нарезных орудий? Испанцы были изрядными эстетами и не жалели денег на украшение своих городов. И двум пиратам было на что посмотреть. Но если Галку радовала эта красота, то Дуарте явно пребывал в своих невеселых воспоминаниях. И не сразу заметил, что спутница дергает его за рукав.
— В чем дело? — Он наконец остановился, сообразив, что что-то не так.
— Вон там, у белого особняка. — Галка зыркнула из-под кружева мантильи. — Видишь? Пожилой испанец и молодой.
— Вижу. Ну и что? Я их не знаю, и они меня тоже навряд ли знают, — пожал плечами Жозе.
— Ну да, тебя-то они могут и не вспомнить, зато со мной три часа в одном трюме просидели. — Галка сделала вид, будто ее заинтересовал магазин, на вывеске которого красовались нарисованные веера — галантерея. А объявление на двери обещало свежий завоз из метрополии. — Помнишь мой первый бой? Испанский галеон, капитана, его жену и трех его детей?
— Черт!
