Цивилизация, возникшая и расцветшая вокруг Грейсона на планете, которая прежде была бесплодной, безвоздушной пустыней, для Грейсона казалась кошмаром. Продолжительность жизни окружавших его людей равнялась семидесяти годам. Дети рождались через девять месяцев и десять дней после зачатия.
Он похоронил шесть поколений основанной им семьи, И вот однажды, переходя Бродвей (это улица в Нью-Йорке), он вдруг увидел: с противоположной стороны навстречу ему двигался человек; его невысокая крепкая фигура, походка и манеры заставили Грейсона застыть на месте.
— Генри! Генри Молкинс! — крикнул он.
— Да, я… Билл Грейсон!
Обменявшись рукопожатием после первого взволнованного приветствия, они безмолвно смотрели друг на друга. Молкинс заговорил первым:
— Там, за углом, бар.
После второй рюмки вспомнили о Джоне Харте.
— Ищущая форму жизненная сила использовала его мозг, — индифферентно заметил Грейсон. — По-видимому, она не смогла найти собственного воплощения. Она попыталась использовать меня… — Тут он вопросительно взглянул на Молкинса. Тот утвердительно кивнул:
— И меня.
— Думаю, мы слишком сопротивлялись.
Молкинс вытер со лба испарину.
— Билл, — сказал он, — все это похоже на сон. Я женюсь и развожусь каждые сорок лет. Я беру в жены двадцатилетнюю девушку. Через несколько десятков лет она выглядит на все пятьсот.
— Как ты думаешь, все это происходит лишь — нашем мозгу?
— Да нет, не думаю. По-моему, вся эта цивилизация существует в действительности — все равно, что мы подразумеваем под существованием.
Молкинс застонал.
— Давай не будем вдаваться в эти дебри. Когда я читаю философские сочинения, объясняющие жизнь, я чувствую себя на краю бездны. Если бы только нам удалось как-нибудь освободиться от Харта!
Грейсон мрачно улыбался.
— Ты что, еще не знаешь?
— Чего не знаю?
— У тебя есть при себе оружие?
Молкинс молча протянул ему игольно-лучевой пистолет. Грейсон взял его, приставил к своему правому виску и нажал на изогнутый спуск. Молкинс рванулся к нему, но было уже поздно.
Показалось, будто тонкий белый луч прошел сквозь голову Грейсона. Сзади в деревянной стене образовалась круглая, черная, дымящаяся дыра. Целый и невредимый, Грейсон стоял как ни в чем не бывало.
— Что нам делать, Билл? — спросил он с тоской.
— Мне кажется, нас держат про запас, так сказать, в резерве, — сказал Грейсон.
Он поднялся и протянул руку.
— Ну что ж, Генри, рад был повидать тебя. Давай будем встречаться здесь раз в год и сравнивать свои наблюдения.
— Но…
Грейсон улыбнулся. Улыбка вышла чуть принужденной.
— Крепись, друг. Разве ты не понимаешь? Ведь это самое крупное явление во вселенной. Мы будем жить вечно. Как видно, мы являемся вероятными заменителями на случай, если что-то пойдет не так, как надо.
— Но что же ЭТО такое? Что совершает ЭТО?
— Задай-ка мне этот вопрос через миллион лет. Может быть, тогда я смогу тебе ответить.
Он повернулся и вышел из бара не оглядываясь.
СХВАТКА
РОБЕРТ ХАЙНЛАЙН
Трехкратный лауреат премии Хьюго Роберт Хайнлайн родился в 1907 году в многодетной семье. Избрал карьеру морского офицера. По болезни вышел в отставку в 1934 году, затем несколько лет посвятил изучению математики и физики в колледже. Научной фантастикой увлекался с десятилетнего возраста.
Следуя методу Льюиса, создал свой цельный мир — «историю будущего».
Писать начал в 1939 году в надежде обрести достойное поприще, тем более что в это время произошел всплеск интереса к научной фантастике и издатели искали новых авторов. Первый едва замеченный рассказ «Линия жизни» — о машине, способной измерить продолжительность жизненной траектории человека — был опубликован в журнале «Поразительная научная фантастика» в 1939 году. Затем последовал роман об «истории будущего» «Если это наступит».
В знаменитом рассказе «Дороги должны катиться» (1940 г.) повествуется о цивилизации, экономика которой зависит от функционирования движущихся дорог, тротуаров, эскалаторов, и о последствиях социального конфликта (забастовка механиков) в ней.
Как и другие современные американские фантасты, Хайнлайн опубликовал много произведений и использовал почти все классические научно-фантастические приемы и ходы мысли. Новооткрытый фантастический мир требовал всестороннего изучения и художественного моделирования. В рассказе «Взрыв неизбежен» (1940 г.) предвиделись опасности, связанные с атомной энергией, и предлагалось вынести атомные станции за пределы Земли. В романе «Пасынки Вселенной» речь идет о гигантском досветовом космическом корабле, как бы «маленькой вселенной», десятилетиями и веками летящем к звездам. За эти века обитатели корабля уже забыли о первоначальной цели путешествия, изобрели новую религию, разделились на два лагеря и вступили между собой в борьбу. В рассказе «Решение неудовлетворительно», подписанном псевдонимом «Энсон Макдо-нальд», Хайнлайн возвратился к теме атомной энергии и пророчествовал, что нет удовлетворительного решения для спасения от атомного оружия, особенно же радиоактивной пыли.
В послевоенные годы писатель продолжал исследовать «историю будущего», опубликовал многочисленные научно-фантастические произведения. Однако, несмотря на популярность, склонность Р. Хайнлайна к сильной личности и его убежденность в неустранимости борьбы и войн, даже межзвездных, не могут не вызывать весьма критического отношения к его творчеству.
Рассказ «И построил он дом…» относится к раннему периоду творчества Р. Хайнлайна.
«И ПОСТРОИЛ ОН ДОМ…»
Во всем мире американцев считают ненормальными.
Они обычно в принципе соглашаются с этим обвинением, но источником инфекции называют Калифорнию. Калифорнийцы же упрямо твердят, что своей плохой репутацией они обязаны исключительно жителям округа Лос-Анджелес. Те, в свою очередь, когда им приходится обороняться от таких нападок, начинают поспешно объяснять: «Это все Голливуд. Мы не виноваты — мы не просили, чтобы его здесь построили, он сам вырос».
А обитателям Голливуда нет дела до всех этих пересудов; они живут себе на здоровье и купаются в лучах его славы. Захотите — повезут вас в машине на Лорэл Каньон («здесь у нас живут самые необузданные»). Жители Каньона — женщины с длинными загорелыми ногами и мужчины в трусах, постоянно занятые перестройкой и реконструкцией своих вечно неоконченных домов, — те не без доли презрения относятся к скучным созданиям, которые живут в респектабельных кварталах центра города. Они тешат себя тайной мыслью, что они — и только они — знают, как надо жить. Лукаут Маунтин Авеню — это название узкой боковой улочки, которая ответвляется от Лорэл Каньона. Канъонцы не любят, когда о ней упоминают; в конце концов, должны же быть какие-то границы?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
