Читаем без скачивания Гнев истинной валькирии - Райчел Мид

Джастин проводил Лусиана взглядом. Из гостиной послышались восторженные голоса домашних. Даже его семья обожала Лусиана – это несправедливо, в конце концов!

«А почему? – удивился Гораций. – Что плохого он сделал? Он хочет привлечь людей к своему богу, не нарушая общественного порядка. Что в этом дурного?»

«Ты на чьей стороне, позволь спросить?» – рассердился Джастин.

«Тебе просто не нравятся его планы относительно Мэй! – парировал ворон. – Мне, кстати, тоже. Но если у него получится, если он действительно сумеет развернуть общество лицом к религии – будет совсем неплохо… Вы служите разным богам, но ты должен посмотреть на это под другим углом – цель-то у вас общая! Не все избранные враждуют друг с другом, некоторые готовы дружить и работать ради общего дела!»

Как Лусиан и предрекал, вечерние новости вышли с сенсационным сюжетом: трое аркадийских шпионов взяты с поличным! И все благодаря неустанному труду джемманских спецслужб и группе храбрых аркадийцев, которые выдали захватчиков в обмен на обещание жизни в РОСА! Республика готова принять храбрецов! Лусиана, естественно, рвали на части журналисты, а он заливался соловьем, рассказывая, как они узнали о заговоре, еще находясь на аркадийской территории, и решили, что надо действовать. Нескольких храбрых аркадийцев тоже продемонстрировали на всех экранах. Их предварительно проинструктировали, что говорить, и те распинались, как счастливы они были помочь с поимкой злоумышленников и как они благодарны сенатору Дарлингу. Хансена не показали, но он позвонил Джастину вечером – тот как раз одевался для вечеринки, которую устраивал Лусиан.

– Ты придешь? – спросил он. Судя по изображению на экране, настроение у экс-дьякона было отличное. – Нас всех пригласили на ужин в честь поимки людей Коулица!

– Конечно, приду, – отозвался Джастин, застегивая мелкие пуговки рубашки под смокинг. – Лусиан меня живьем съест, если я откажусь…

Хансен улыбнулся еще шире:

– Отлично. Слушай, я хотел потом спросить, но там будет много народу, и я не знаю, получится ли. Так вот. Людей Коулица взяли, нам дали политическое убежище. Когда мы сможем начать регулярные богослужения?

Джастину очень хотелось ответить «никогда», но он сдержался.

– Сложный вопрос. Ты же знаешь, здесь все еще плохо относятся к религии…

– Да, но есть же практикующие верующие, – не сдавался Хансен, – которые поклоняются своим богам, не нарушая законов!

– Да. Но эти люди не занимают должности, подобной моей. Нам придется встречаться тайно, – объяснил Джастин.

– Без проблем, тайно так тайно!

– Смотри. Вам сейчас нельзя влезать в подпольные религиозные группировки, тайные собрания… Вам нужно вести жизнь образцового гражданина. За вами еще некоторое время будут приглядывать, так что…

– Но хоть что-то ты сможешь сделать?! – На лице Хансена отобразилось непритворное отчаяние, и Джастин пожалел, что это видео-, а не просто голосовой звонок, – ему стало жалко аркадийца. – Ты должен! Ты же наш жрец! Мы нуждаемся в наставлениях Одина! Он привел нас сюда, и мы хотим послужить ему верой и правдой! Ты обязан сделать это! Ты обязан ему. И нам.

Джастин с трудом сдержался и не высказал все, что думал по этому поводу: что никому и ничего он не должен, никому ничем не обязан и вообще не клялся Одину в верности – только согласился обучиться кое-чему. Он совершенно не обязан заниматься паствой, более того, у него и желания такого нет! Но это оттолкнуло бы от него Хансена. И выдало главный секрет – Джастин имеет к Одину весьма косвенное отношение…

– Терпение, мой друг, – заявил он. – Мы должны дождаться нашего часа. Один понимает это. Молись, как умеешь, и он примет твои молитвы.

«Осторожнее, – предупредил Гораций. – Вскоре ты ему уже не понадобишься. Возможно, он сам станет жрецом».

«Ну и прекрасно, – отрезал Джастин. – Одной заботой меньше…»

«Ты не захочешь снова почувствовать силу? – спросил Магнус. – Блаженство? Вспомни, как он тебя коснулся!»

«Слишком много обязательств», – отрезал Джастин.

«Но и награда велика…» – отозвался ворон.

Тут распахнулась дверь спальни, вошла Мэй. И улыбнулась: не ожидал? Он в шоке таращился на нее пару мгновений, а потом быстро развернулся к Хансену, который смотрел на него с экрана:

– Мы поговорим об этом позже. Просто сохраняйте терпение, и вам воздастся. Мне пора.

Он сделал несколько шагов вперед, потом застыл на месте. Мэй решила за него: подошла, обняла его, а затем отступила, окутав ароматом яблочного цвета.

– Решила не наряжаться?.. – наконец выдавил он. – Впрочем, я уверен, все поймут.

Действительно, после ужасной недели в Аркадии с этими их балахонами надетые на Мэй обычные джинсы и топик казались невозможно модными – во всяком случае, ему.

– Ты имеешь в виду, на ужин победителей? Спасибо, это без меня. Лусиан прислал приглашение, но у меня нет никакого желания сидеть и отвечать на праздные вопросы. Но я подумала, что застану тебя дома, пока ты не выехал.

И она кивнула в сторону пиджака и галстука на вешалке.

– Давай, одевайся. Я буквально на минутку.

Джастин продолжил одеваться, хотя под ее пристальным взглядом ему было очень не по себе.

– Я‑то думал, что за тобой теперь та малышня хвостиком ходить будет… Во всяком случае, та малышка уж точно!

Лицо Мэй немного омрачилось:

– А они и ходили. Мы сидели на базе – на той, куда я попала, перейдя границу. Сидели несколько дней. А потом Министерство по делам граждан начало оповещать родственников и родителей. По крайней мере тех, кто хотел забрать своих детей. Моей сестре и отцу Авы позвонили тоже.

– Авы?

– Моей племянницы.

При упоминании девочки лицо ее просветлело.

– Представь себе мое удивление, когда я узнала, что плебей, с которым загуляла моя сестрица, – многообещающий молодой человек, инженер-химик, женатый на учительнице начальных классов. Думаю, в то лето он приехал на территорию нордлингов на какую-то подработку. Самое главное, он захотел взять к себе Аву. Теоретически опекунство и так полагалось ему, но социальный работник из министерства сказала, что, если я сама захочу удочерить девочку, у меня тоже есть шанс, и немаленький.

Мэй опустила взгляд и вздохнула:

– Но я не подала документы.

Джастин бросил прихорашиваться и сел рядом с ней на кровать. Ему очень хотелось расспросить ее о том, как у них получилось сбежать, но на данный момент важнее было ее эмоциональное состояние.

– И как ты себя теперь чувствуешь?

– Паршиво, – призналась она. – Но не из-за нее. Для Авы лучше жить с ними, я это точно знаю. Они прекрасная пара – поверь, я про них все, что можно, разузнала и по официальным каналам, и по другим. У них дом с большим участком, девочке есть где играть, но они живут в Сан-Франциско. К сожалению, от меня далековато. И потом, разве имела я право забрать ее из эгоистических соображений? Что за жизнь я могу ей дать? Я постоянно в командировках, бедняжка полжизни проведет с няней. А вот Амата – жена ее отца – возьмет отпуск и будет сидеть с Авой. Потому что с девочкой нужно поработать перед поступлением в школу – социализация и все такое. А я? Да мне бы такое даже в голову не пришло. Я просто думала: мы вернемся, Ава тут же в школу пойдет, и все будет отлично.

Мэй снова вздохнула.

– Так что пусть живет с ними, я только «за». Ей они понравились, хотя сначала она, конечно, нервничала: столько всего нового вокруг! Но она будет счастлива, а я буду навещать ее. Просто не могу избавиться от чувства, что я все провалила. Ведь я годы потратила на то, чтобы отыскать и вернуть ее.

Джастин обнял ее за плечи:

– И ты вернула ее. Ты избавила ее от кошмарной жизни в кошмарной стране, вернула на родину. Ее – и других девочек, что тоже важно, кстати. Она в хороших руках. Ты все сделала правильно. Разве такой итог можно назвать неудачей? Нет. – Он ненадолго замолчал, не решаясь задать следующий вопрос. Потом все-таки спросил: – Я так понял, твоя сестра документы на опекунство подавать не будет?

Мэй отмахнулась:

– Сестре не до этого, у нее полно забот – с юристами общается. И матушка моя тоже. В министерстве очень быстро выяснили, каких девочек похитили, а каких – просто вышвырнули за границу, с глаз долой.

Только сейчас он понял, какое важное дело совершила Мэй. Какие огромные последствия это будет иметь для девочки и для ее семьи. Джастин вздохнул и притянул Мэй к себе. Она не сопротивлялась и нежно приникла головой к его груди.

– Я даже представить себе не могу, через что тебе пришлось пройти. Я за все эти ночи глаз не сомкнул, все о тебе думал…

Она теснее прижалась к нему:

– Выходит, ты не верил в меня?