— От кого? — переспросил я, не поняв фразы.
— Главная имеет титул «походная голова» — это на их речи. А вон та копчёная гиена, что справа от неё, — такая подлая тварь, каких поискать ещё надо, чтоб подлее было! Людоедка, самодурка, ради забавы людей пытает! А уж до золота жадная, словно болезнь душевная.
Я глядел на возницу, а у той аж губы тряслись от злости.
— Откуда ты её знаешь? — тихо спросил я, приглядываясь к указанной особе. И судя по тому, что она заботливо и даже подхалимски клала руки на плечи вождицы, играет не последнюю скрипку в их военном совете.
— Я же говорила, — торопливо произнесла Бронислава, — что была в рабстве. Так вот, я пять лет у той ублюдочной обезьяны в проводницах по землям нашего королевства провела. Я потом спину свою покажу, она из сплошных шрамов от плети с крюками.
— Плохая идея. Их вчетверо больше, чем нас, — ответил я, поглядев на противниц.
— Жаль!
Пока мы говорили, переговорщица подошла совсем близко, и ей навстречу пошла Клэр.
— Вашество! — вдруг закричала Бронислава и побежала наперерез графине. — Вашество, не вздумайте в ней заговорить! Я их обычаи знаю! Кто первый заговорит, тот признает себя ниже по чину!
Клэр застыла на месте и упёрла руки в боки. От высказанного замечания графиню аж перекосило. Это как — она, и не главная?!
Возница подбежала поближе и заскочила на край телеги, схватившись рукой за борт, а потом что-то громко и гортанно прокричала на незнакомом языке. Переговорщица встала, обвела взглядом нашу форталезу, остановившись на юной графине. Через несколько мгновений резко развернулась и направилась обратно.
— Что ты сказала?! — крикнула Клэр.
— Я сказала, что моя госпожа будет молчать только с твоей, а ты сама недостойна целовать даже дерьмо моей госпожи.
Клэр хихикнула, да и по рядам солдаток прокатился смешок.
В это время система пиликнула, извещая о том, что узор на бревне завершён. Я оглядел изделие и отдал команду станку о переходе в режим сна. Тот сразу же сложил манипулятор, и теперь можно его вытащить, а столб закопать прямо в эту же яму.
— Катарина, Урсула, помогите, — произнёс я. Женщины, устав от ожидания непонятно чего, сразу же вскочили с травы и опустились в яму. После того как тяжёлый прибор был поднят и поставлен на край, мы подняли санпилар и воткнули. Почти не сговариваясь, разделились. Я и Катарина схватили по лопате и начали закапывать основание, пока мечница придерживала столб, стараясь, чтоб его не перекосило.
Тем временем в рядах нобиек начался новый жаркий спор. Крики были слышны даже здесь, но в основном спорили между собой элитные охотницы, стараясь донести свою точку зрения до вождицы. Та лишь молча стояла, сложив руки на груди, и изредка что-то спрашивала. Часто африканки указывали в нашу сторону. Примерно десять минут спустя крики переросли в откровенный визг, отчего спор стал походить на сучью свадьбу. Но так же внезапно шум прекратился. Я даже оторвался от работы и поглядел в их сторону.
Вождица что-то отрывисто произнесла и легонько шлёпнула ладонью по кирасе нобийки, на плечах которой лежала шкура леопарда, а потом положила на плечо той, которую Бронислава жаждала пристрелить. Все, включая ведьм в масках, склонились. Вождица же направилась к нам, за ней закосолапила одна из колдуний.
Система сразу же оповестила о том, что творится магия, а сигнатура незнакома. Наверняка это чужачка готовит что-то на случай провала переговоров. Следом за вождицей пошла «Зёбра», как я окрестил переговорщицу, и несколько рабынь с мушкетами.
— Что делать? — донёсся тихий голос насупившейся Клэр, которая говорила краешком рта и старалась на всякий случай не поворачивать головы, чтобы не оказаться в неудобном положении.
— Щит! Корону! Подушечку! — прокричала Бронислава, и все сразу заметались. Из кучи вещей графини достали сказанное. Вскоре на голову Клэр водрузили графскую корону прямо поверх шлема, а рядом с ней встала оруженоска, держа в руках украшенный гербом да Кашонов щит. Сама же Бронислава прижала к груди подушечку, на которой лежала корона, словно это был котик, и заняла место в трёх шагах перед госпожой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вашество, пожалуйста, ни звука. А если я погляжу на вас, то либо кивните мне, либо покачайте головой.
Знатная нобийка остановилась в десяти шагах от Клэр. Теперь их разделяли воткнутые в промежутке между телегами колья. Женщины устроили игру в молчанку. К африканке подбежала зёбра. Она опустилась на четвереньки, позволив своей хозяйке поставить на спину одну ногу, как на подпорку. Знатная нобийка положила руки на колено и начала выжидать.
Клэр молча стояла, опустив руку на рукоять меча, и старалась держаться с достоинством.
Все чего-то ждали. И лишь через пятнадцать минут, тишину нарушила та самая зёбра, заговорив из-под пяты хозяйки. Заговорила на понятном мне языке Коруны. И достаточно чисто, во всяком случае, акцент не мешал пониманию.
— Её божественнасть госпижа Укуфутека требуэт известить, что она милостивно разрешаэт вам одать ей все ваши волшебниэ вещи и чудесниэ доспехи и уползти на коленях, восхваля её доброту. Тем ви спасёте совои жизени.
По рядам солдаток прокатился возглас возмущения. Сама же Клэр едва сдержала крик, чтобы не ответить грубостью на такую наглость. Зато заговорила Бронислава, взяв на себя роль посредницы.
— Моя госпожа, великая и прославленная графиня Клэр да Кашон, соратница подобной небу герцогини да Айрис, требует, чтобы вы убрались отсюда, как трусливые черви, пока она не раздавила вас стальным каблуком. В своей доброте разрешает оставить у её ног всё ваше оружие, имущество и рабов, дабы задобрить её.
Бронислава оглянулась на Клэр, и так быстро кивнула, подписываясь под каждым словом.
Я нахмурился, ибо разговоры явно зашли не туда. Так не ведут добрую беседу, это похоже на витиевато замаскированный наезд гопников, мол: «Мобила есть? А если найдём?», с последующим ответом: «Пошли в задницу! И, вообще, пацанчики, вы не с нашего района, не охренели ли?»
Снова тишина, пока обдумывался дальнейший диалог.
— Щедрейша и добрейша госпижа Укуфутека прощаэт неразумну девчонку, ибо она не знаэт, что за её спиной стоат самые могучиэ предки, и обещаэт только вырвать язик, и в знак доброти насадить голову на почётном месте и подать этот язик на вертеле вместе со сладкими червями.
Бронислава прокашлялась и начла ответ вместо Клэр.
— Моя госпожа добра, как сама Небесная Пара, и потому не будет стрелять в спину, пока ты бежишь. И на нашей стороне могучая владычица Золотой Реки!
Конечно, возница немного блефовала, но ведь с богиней этой запруды мы не во вражде.
— Это не наша богиня, моэй госпоже эта тухла риба должна зад целовать.
— Что?! — раздался рядом возмущённый вопль. Я поглядел на прозрачную деву, а та закипела в прямом смысле этого слова. Окунёк внутри её грудной клетки заметался между пузырьками, и, думается, только волшебством ещё не стал натуральной ухой, разве что лучка и картошки не хватало. А нобийская воительница демонстративно неспешно убрала ногу со спины своей (не знаю, как её обозвать — рабыни, подданной, подчинённой), затем развернулась и пошла прочь.
Я ожидал, что дева бросится на обидчицу, но вместо этого она схватила меня за руку.
— Давай! — громко прокричала она.
Утаптывающие землю вокруг столба Урсула и Катарина, замерли и переглянулись. Мало ли что от этой дуры ожидать?
— Чего давать?
— Глупый? Кровь давай! — надув губы, чуть ли не прокричала дева.
— Зачем?! — опешил я, попытавшись выдернуть руку, но нежить была сильнее. Намного сильнее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Хозяйка реки топнула ногой и прорычала.
— Ты, в самом деле, не знаешь?
— Да.
Дева насупилась, глянула на уходящую к своим нобийку и начала пояснять.
— Небесная Пара запретила бессмертным создавать ключи, если при их создании не принесена добровольная жертва простых смертных.
Дева приподняла руку и начала загибать пальцы.
