я похудела без твоих блинчиков из забегаловок. Наверное, это единственный плюс.
Она заговорила на нейтральные темы: о театре и том, какие аншлаги сопровождают каждую постановку «Укрощения строптивой». Оказывается, они с Аугустой ходят на уроки танцев и уже планируют вместе съездить в отпуск на острова. Освобождённая от кредитов тётя угощает! Немного местных сплетен о жизни города и общих знакомых... Как же сильно я соскучилась по маме за каких-то два месяца!
— Ой, уже совсем стемнело, — спохватилась она, глянув в окно. — Тебе нужно отдыхать, птичка. Завтра позвоню. — Мама коротко обняла меня, не заметив, что я одета в блузку на выход, а не больничную рубашку.
— Лучше я сама. Мой телефон сломался, надо купить новый.
Мама подозрительно поджала губы, но не проронила ни слова. Просто не успела. По косяку открытой двери постучали.
— Здорова, крошка!
Лендер. Точно такой же, как всегда — огромный и весь в чёрном. Волосы торчат в разные стороны, на лице щетина и, кажется, он давненько не спал, из-за чего сходство с классическим бандитом просто колоссальное. Однако мама не впечатлилась. Конечно, кто может впечатлить её, если даже Разрушителя она считала всего лишь парнем с неудачной причёской и вульгарно подведёнными глазами?
— Это тот тип, с которым вас видел Дариус? — она была в своём репертуаре. — Ну-ну. По крайней мере, у моей дочери хватило ума не западать на внешность.
— Я отлично пеку кексики, — Ленд нагло улыбнулся, а я едва не рассмеялась.
Ну нет, не стану их знакомить.
— Не сомневаюсь. Надеюсь, это были деньги, — мама бросила взгляд в мою сторону, а затем снова повернулась к мужчине: — Я буду следить за тобой, — сделала характерный для этой фразы жест пальцами и гордо вышла.
— Привет, Ленд!
Настроение тут же подпрыгнуло вверх. Всё, можно прекращать делать вид, будто болею. Хотя, левая ладонь и правая голень (места входа и выхода заряда) заметно саднили. Повязки закрывали ужасные ожоги, которые заживут ещё очень нескоро. Рано говорить о выздоровлении, но всё не так плохо, как могло быть.
— Это моя мама, она актриса, играет в экспериментальном театре Мелграда, — зачем-то уточнила то, что Ленд итак знает.
— Ага. Держи шоколадку, — он вынул из кармана куртки молочную плитку и положил её на тумбочку. — Гостинец от дока. Сама понимаешь, он не из тех людей, кто видит достаточно причин навестить больного друга лично.
— Вряд ли бы здесь обрадовались его электрической сущности, — я кивнула.
Ленд перевернул стул, уселся на него верхом, сложив на спинку руки, и уставился на меня. Взгляд тёплый и совершенно не злодейский, но голос серьёзный:
— Не делай больше такого, крошка. Когда я увидел тебя на полу в обсерватории, так перепугался, Паник близко не валялась...
— Постараюсь.
— Как чувствуешь себя?
— Жива, — легко улыбнулась. Хорошо, что он сидит. Откинув одеяло, соскочила с кровати, обняла его прямо вместе со спинкой стула и чмокнула в щёку. — Спасибо, что вытащил меня оттуда.
Подумав секунду, Ленд встал и осторожно обнял меня в ответ.
Хотелось спросить, что стало с Техно и где теперь Юлиус с Установкой, как отреагировали герои и до сих пор ли ещё мечтают упечь их в Каменную Вечность... да много всего! Но только не здесь.
— Пойдём отсюда, Ленд.
— Крошка? — он вопросительно изогнул бровь.
— Я тут больше не останусь. В моём трудовом договоре нет пункта о компенсации по причине болезни, так что...
Лендер хмыкнул:
— Отлично, погнали!
***
В городе ещё царили беспорядки, но прибывшие на помощь армейские подразделения уже взяли большую часть улиц под свой контроль. Очень вовремя! Столица понесла большие потери: злодеи и раньше не отличались скромностью, а в последние дни перешли вообще все границы. Само собой, на свет выползли не только супериоры, но так же обычные преступники, мелкие хулиганы, анархисты и те, кто «всего лишь за компанию». Многие магазины были если не разграблены, то закрыты и заколочены, дороги непривычно пусты, разбитые автомобили брошены посреди проезжей части, а стены домов покрыты ругательными надписями.
Лендер напевал весёлую песенку, объезжая горящий автобус на незнакомой мне угнанной машине. Вопреки ожиданиям, он порулил не к старой лаборатории в Индустриальном районе, а в центр.
— Куда едем?
— В Ассамблею. Сегодня мы с доком перетащили Техно в лабораторию Мозга. В эти минуты бравый герой пытается добиться от мерзавца отзыва нанороботов.
— Получается?
— Сама как думаешь?
— Нет, это же Техно. Но пока другого способа извлечь их нет. Правда, у нас с Юлиусом была идея...
— Вот и хорошо, — кивнул Ленд, паркуясь прямо у ступеней. — Сейчас только наличие вашей идеи мешает героям и республиканской гвардии закрыть нас в Вечности.
Здание Ассамблеи сияло яркими огнями, но знак на самом верху не горел. Дикий посчитал неуместным зажигать его, когда героев по сути нет.
Девушка с бейджиком «Аурора» открыла двери лифта. Ленд нажал кнопку с цифрой девятнадцать и устало прислонился к стенке, разглядывая меня.
— Хочешь куда-нибудь сходить со мной?
Он имел в виду не что-то банальное, вроде стрельбы по мишеням на заднем дворике или прыжков со скал в воду, я поняла это сразу и не стала притворяться:
— На свидание приглашаешь?
— Ага.
— С удовольствием!
— Отлично! — лицо Ленда озарила широкая улыбка. Обычно он ухмыляется и нельзя не отметить, что простая улыбка ему идёт.
Действительно, я хотела пойти. Очень. В компании Лендера мне было хорошо, как ни с кем. А вот продвинуться дальше согласия оказалось не так-то просто. Впереди ожидала целая прорва работы на многие дни вперёд.
Двери лифта разъехались с лёгким щелчком. Я помнила коридоры лабораторий Мозга тихими и безлюдными, сейчас же здесь собралась едва ли не половина штатных героев. Почти все из них лишились супериора, однако костюмы снимать не стали.
На меня косились. Теперь я не сомневалась, что именно на меня, а не на Лендера. Кто здесь не видел Спектра? А вот девушку, которая вырубила Техно...
Сидящая на подоконнике героиня Ласточка смотрела в темноту за окном. Поймав в стекле мой взгляд, она улыбнулась и помахала пальчиками. Я кивнула ей. В Ассамблее только она и Чёрная Птица способны к полёту. Кстати, самого Птицы тут не было. Надеюсь, он не решил остаться «обычным» человеком. Жизнь без клаустрофобии вполне могла быть его хрустальной мечтой.
