Наконец появилась и королевская чета. Скривившись от яркого солнца, король нехотя взмахнул рукой, и герольды принялись дудеть в трубы. Со стороны дворца появилась телега, запряжённая парой мулов. Это везли осуждённого.
Паланг стоял, прикованный к деревянной раме. Телегу сопровождали два десятка гвардейцев и трое палачей. Лин взглянула на могучее тело любимого, и слёзы потекли из её разноцветных глаз.
Даже толпа, жадная до крови и пыток, невольно охнула, и послышались проклятья, смешенные с плачем. Старых шрамов почти не было видно. Их покрывали свежие рубцы. Здесь было всё: и плеть, и железо, и клещи, и дыба.
Но он стоял, а на суровом лице не было и тени страха. Воин отрешённо смотрел в голубое бездонное небо, словно ждал знака свыше. Вздрогнув всем телом, Лин подалась вперёд. Спазм перехватил горло, она не могла издать ни звука.
Сапсан, словно почувствовав её состояние, вдруг звонко заржал. Воин опустил взгляд, как будто очнулся от забытья. Медленно обведя взглядом толпу, он увидел полыхнувшую в тени деревьев шевелюру, словно охваченную огнём. Глядя туда, он ласково улыбнулся и тихо прошептал:
– Я люблю тебя.
Из толпы раздался удовлетворённый возглас:
– Вот это сила! Он ещё улыбается!
Лин увидела, как Тигр, услышав знакомое ржание, начал искать её глазами, как заметил её в тени деревьев и улыбнулся. Эта улыбка поразила её в самое сердце. Его губы зашевелились, и она смогла прочесть фразу, которую любая женщина прочтёт, если не умом, то сердцем.
– Я люблю тебя.
В этот момент она почувствовала, как ниже её наборного пояса, внутри, возник жаркий комок, словно толкнувший её, и поняла, в ней зародилась новая жизнь. Это был его ребёнок. Она плакала, понимая, что не в силах спасти его. Осознание собственного бессилия разрывало ей сердце. Вдруг чья-то тяжёлая рука опустилась на луку седла. Лин опустила глаза и встретилась взглядом с кузнецом.
– Не надо. Ты не сможешь его спасти. Здесь полно ищеек тайной службы. Возьми и уезжай.
Он протянул ей мешок с припасами и оружие Паланга.
– Кое-кто из гвардейцев – мои друзья. Они принесли мне клинки, – ответил кузнец на её молчаливый вопрос. – Спасайся. Тебя ищут по всем харчевням. Уходи в пустыню, пока не поздно.
– Не сейчас, – отрицательно покачала она головой. – Я буду с ним до конца.
Кузнец кивнул, понимая, что не сможет переубедить её. Тем временем телега подъехала к помосту, и палачи, отомкнув замки, подвели воина к столбу. Заведя ему руки назад, они снова приковали его. Телега отъехала, и палачи, взяв в руки факелы, замерли, ожидая приказа.
Медленно подняв руку, король с усмешкой посмотрел на осуждённого и дал знак. Языки пламени пробежали по вязанкам, и хворост вспыхнул. Пламя загудело, раздуваемое лёгким ветерком, и тут из треска и рёва огня послышалась песня.
Сильный, хриплый голос, который больше подходил для отдачи команд во время боя или яростного боевого клича, выводил мелодию на незнакомом языке. Люди замерли, слушая непонятные слова песни.
Даже привыкшие ко всему гвардейцы со страхом оглядывались на костёр и делали пальцами оберегающие знаки. Вдруг раздался громкий треск, и что-то яростно полыхнуло прямо в середине бушующего пламени. Искры костра разлетелись по всей площади. Несколько пылающих головёшек упали на королевский помост – и сухое дерево вспыхнуло. Но оборвалась песня. Среди вельмож началась паника.
Дамы визжали, а благородные месьёры, ругаясь, как пьяные сапожники, торопились покинуть помост. Герольды, пажи и гвардейцы бросились сбивать пламя, но было поздно. Смолистые доски полыхали вовсю.
Лин, очнувшись от забытья, сжала коленями бока жеребца, и тот рванул к помосту, грудью сбивая оцепление. Наскаку Лин выхватила нож и метнула его, целя в короля. Но чёрные боги хранят своих адептов. Нож просвистел в пальце от монаршей шеи и вонзился в грудь королевы.
– Это она! Подруга бунтаря! – раздался истошный вопль, и к Лин бросилось несколько человек.
Тайная служба. Переодетые в простое платье, они прорывались к ней. Сапсан, которого один из топтунов попытался схватить за повод, злобно заржал и, вскинувшись на дыбы, опустил копыто на голову нападавшего.
Словно очнувшись, жеребец выдал полный набор боевой выучки. Он бил задом, кусался, лупил передними ногами так, словно в него бес вселился. В одну минуту он разбросал нападавших и намётом понёсся к выезду из города. Лин ничего не оставалось, как, ухватившись за луку седла, молить Великую Мать помочь ей удержаться в седле. Сапсан вылетел в боковую улицу и прибавил ходу.
Ищейки тайной службы попытались перекрыть проезд, выкатив на середину улицы телегу горшечника, но огромный жеребец просто перемахнул через неё. Словно издеваясь над преследователями, он радостно заржал и прибавил ходу.
Лин успела оглянуться. Из бокового проезда со стороны дворца на рысях выезжала полная полусотня, посланная в погоню за ней. Сапсан вылетел к воротам и, не задерживаясь, понёсся прямо в пустыню.
Лин даже не пыталась управлять конём. Он как будто сам понимал, что нужно делать. Выскочив на дорогу из города, он снова наддал. У девушки сложилось впечатление, что у коня вдруг выросли крылья. Ей казалось, что жеребец даже не касается копытами земли.
Обернувшись, она увидела, как полусотня выходит из ворот и пускается в галоп. Но Сапсан уже сумел выиграть порядочное расстояние и теперь просто наращивал этот разрыв. Лин попыталась сориентироваться и поняла, жеребец несётся туда, откуда пришёл, в Глотку Ифрита. Теперь главное не нарваться на конный разъезд.
Эта гонка длилась уже час, когда Лин увидела несущихся ей наперерез всадников. Конный патруль. Они, увидев погоню, бросились на помощь полусотне. Сапсан, тоже увидевший противника, злобно всхрапнул и, оскалив зубы, рванул прямо на них.
Не ожидавшие такого кавалеристы растерялись. Жеребец, подлетев к шедшему впереди, с ходу ударил лошадь плечом. Каурая кобыла десятника, испуганно заржав, не устояла и повалилась на бок, придавив ногу всаднику.
Но от толчка Лин не удержалась в седле. Стремена были слишком низкими для неё. Потеряв равновесие, она полетела на землю. Ей помог рост огромного жеребца. Извернувшись, как кошка, она приземлилась на ноги и выхватила мечи.
Разъезд атаковал, но они не знали, что перед ними настоящая амазонка, обученная лучшим гладиатором. Короткая, стремительная схватка – и на песке остались четыре трупа. Оставшиеся пятеро отъехали в сторону и приготовили луки. Без приказа они не могли убить её, но обездвижить им никто не мешал.
Лин поняла, что это её последний бой. В нескольких шагах от неё из песка торчали два огромных валуна. Быстро отбежав к ним, она прислонилась к тёплым камням и приготовилась драться до конца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
