Молодая женщина пошла было открывать дверь, но Джера остановила ее.
– Нет, моя дорогая, в этом нет необходимости, – мягко проговорила она.
Заговорщики стояли, прислушиваясь к удаляющимся шагам камергера и стуку его жезла. Когда звуки утихли, хранитель шагнул к ним.
– Сюда! – Он жестом подозвал их.
Стремительно они покинули пещеру. Оглянувшись назад, Альфред заметил выражение горького разочарования на лице молодой женщины; она снова опустилась в кресло и унылым, монотонным голосом продолжила беседу с кадавром.
Хранитель провел их в коридор напротив того, где размещались апартаменты Королевы-Матери. Здесь было гораздо темнее. Альфред, торопливо шагавший рядом с Томасом, заметил на стенах множество светильников – однако же по какой-то неведомой причине большая часть их была погашена. То ли это случайность, небрежность здешних некромантов… то ли кто-то намеренно погасил их.
В коридоре горела только одна лампа – где-то впереди, и оттого тьма, царившая вокруг, казалась еще гуще. Подойдя ближе, Альфред увидел озаренную светом неподвижную фигуру, сидящую на каменной скамье.
Взгляд мертвеца был устремлен прямо перед собой, руки безжизненно лежали на коленях.
– Это камера принца! – напряженным голосом проговорил Томас. – Та, в которой свет. Ваш друг в камере напротив.
Джера стремительно бросилась вперед, Джонатан поспешил за своей супругой. Альфреду пришлось сосредоточиться, чтобы заставить свои неуклюжие ноги двигаться в одном направлении. В результате он остался позади всех – и тут заметил, что хранитель, приведший их сюда, куда-то исчез и Томас тоже бесследно растворился во мраке.
Из тьмы послышалось бряцание оружия. Альфред увидел опасность – вернее сказать, почувствовал: вряд ли можно было что-либо отчетливо разглядеть во мраке. Он набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть, предупредить герцога и герцогиню, но, едва перестав следить за своими ногами, запутался в них и рухнул на каменный пол. Крик его превратился в резкий выдох.
Однако же, как оказалось, впервые его неловкость сослужила ему добрую службу. Позади раздался звон тетивы, и стрела пронзила воздух как раз там, где он стоял мгновение назад.
Задыхаясь, пытаясь приподняться, Альфред увидел впереди Джонатана и Джеру – два темных силуэта в свете светильника. Великолепные мишени.
– Джонатан! – вскрикнула Джера. Оба заметались растерянно, не зная, куда укрыться, еще не вполне понимая, что происходит. Снова зазвенела тетива.
Альфред едва не потерял сознание, но справился с собой и выдохнул какие-то руны, не понимая, что говорит, – они всплыли откуда-то из его подсознания.
Тяжесть обрушилась на сартана. На мгновение Альфреду показалось, что он обрушил своды пещеры на собственную лысеющую голову, но он тут же понял по запаху, по прикосновению ледяной плоти и железа, что снова совершил то же, что и на берегу Огненного Моря. Он убил мертвого.
– Джера! – испуганно вскрикнул Джонатан, словно не веря в то, что произошло. Альфред не видел, что именно, но понимал – случилось нечто ужасное. – Джера!
Тело солдата придавило Альфреду ноги. Сартан с трудом выполз из-под него. Призрак, паривший вблизи, начал принимать тот облик, в котором пребывал при жизни, и медленно пошел во тьму. Альфред услышал звук шагов – шагов живого человека, торопливо бегущего по коридору, – и увидел хранителя, опускающегося на колени подле тела солдата и приказывающего мертвому подняться.
Альфред слабо представлял себе, что делать и куда идти. Он поднялся на ноги и огляделся по сторонам в ужасе и замешательстве. Внимание его привлекли сдавленные рыдания, и он поспешил на их звук – во тьму.
Джонатан стоял на коленях посреди коридора, обнимая Джеру.
Они почти уже добрались до темницы принца; свет лампы омывал их, и в свете этом блестело древко стрелы, вонзившейся под правую грудь Джеры. Молодая женщина, не отрываясь, смотрела в лицо мужу. Когда Альфред добрался до них, ее губы дрогнули, раскрылись, она тихо вздохнула, и это было ее последним вздохом.
– Она бросилась передо мной, – как безумный, причитал Джонатан. – Эта стрела предназначалась мне, а… она закрыла меня. Джера! – Он тряхнул тело жены, словно пытался пробудить ее от глубокого сна. Безжизненная рука молодой женщины соскользнула на пол, голова склонилась набок, и роскошные волосы закрыли лицо, точно саван.
– Джера! – Джонатан прижал ее к груди. Позади Альфред все еще слышал голос хранителя, пытающегося поднять мертвого.
– Он скоро поймет, что все тщетно, и призовет других стражей. Возможно, именно за ними и пошел Томас, предатель. – Альфред говорил сам с собой и сознавал это, но ничего не мог с собой поделать. – Нам нужно выбраться отсюда, но куда нам идти? И где Эпло?
Словно бы в ответ на это послышался слабый стон, почти неслышный за стенаниями Джонатана и пением хранителя. Альфред поспешно огляделся и увидел Эпло, лежащего на полу у двери своей камеры.
Не задумываясь над тем, что делает, Альфред быстро произнес несколько рун и грациозно взмахнул руками, обратив железные прутья решетки в маленькие кучки ржавчины.
Альфред коснулся шеи Эпло. Он почти не чувствовал биения сердца, пульс был слишком медленным – сартан испугался, что опоздал. Протянув дрожащую руку, он бережно повернул лицо патрина к свету. Веки еле заметно трепетали, с потрескавшихся, запекшихся губ срывалось легкое дыхание. Патрин был жив – но он умирал.
– Эпло! – настойчиво зашептал Альфред, наклонившись к нему. – Эпло! Ты слышишь меня!
Тревожно присматриваясь, он заметил, как Эпло слабо кивнул. Волна облегчения захлестнула все его существо.
– Эпло! Скажи мне, что с тобой случилось? Это болезнь? Рана? Скажи мне! Я… – Альфред глубоко вздохнул, осознав, что никогда не сомневался в том, какое решение примет. – Я могу исцелить тебя:..
– Нет! – Запекшиеся губы почти не шевельнулись, но Эпло удалось выговорить это слово. – Я не буду… обязан жизнью… сартану.
Он умолк и закрыл глаза. Судорога прошла по его телу. Патрин закричал от боли.
Альфред не мог предвидеть такого поворота событий и не знал, что с этим делать.
– Ты не будешь обязан жизнью мне! Это я тебе обязан! – сбивчиво говорил он, не слишком понимая, что говорит. – Ты спас меня от дракона. На Ариан…
Эпло со свистом втянул воздух, открыл глаза и, протянув руку, вцепился в одежды Альфреда:
– Заткнись и… слушай. Ты можешь сделать… для меня… только одно, сартан. Обещай! Клянись!
– Я… я клянусь, – проговорил Альфред беспомощно. Патрин был слишком близок к смерти.
Эпло пришлось ненадолго замолчать, чтобы собраться с силами. Он облизнул губы, покрытые черной коркой:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
