и панировочных сухарей с перцем, которую я приготовила. Масло во фритюрнице уже было разогрето.
Пока братья убирали со стола, в дверь позвонили.
— Держу пари, это Эдди, — Джек вытер руки, чтобы открыть дверь.
— Твой пьяный Санта-охранник? — спросил Оливер.
— Он спас жизнь Хлои, так что он не так уж и плох, — услышала я голос Джека из коридора, когда он открывал дверь.
Его голос затих, а затем я услышала, как он спросил:
— Белль?
70
ДЖЕК
Я стоял в дверях, уставившись на свою сестру. Она выглядела точно так, какой я ее запомнил. Ее волосы были немного длиннее, но все еще были заплетены во французскую косу, которую она всегда носила.
— Счастливого Рождества, — сказала она. — Могу я войти?
Я отступил от порога, позволяя Белль войти. В одной руке у нее был потрепанный рюкзак, а в другой — два больших красных бумажных пакета.
Все мои братья прекратили свои дела и посмотрели на нее, когда я провел ее в открытую гостиную.
— Ты вернулась, — произнес Оуэн.
— Конечно, — ответила она. — Сейчас же Рождество, — она поставила пакеты в угол и повернулась к нам лицом, широко раскинув руки. — Идите сюда, ребятки.
Мы с братьями подбежали к ней, и все братья дружно обнялись с сестрой. Я почувствовал, что у меня на глаза наворачиваются слезы.
— Я думал, мы больше никогда тебя не увидим, — сказал я ей.
— Вы мои младшие братья. Конечно, я собиралась навестить вас, — она выглядела слегка обиженной.
— Я так обо всем сожалею, — извинялся я перед ней.
— Ты ни в чем не виноват, — ответила она, взъерошив мои волосы.
— Ты пожертвовала своей жизнью ради нас, — настаивал я.
— Всего лишь моим детством, — съязвила она.
— А еще твоими двадцатилетним и началом тридцатилетнего возраста, — добавил Оуэн.
Белль отступила на шаг и скорчила гримасу.
— Не напоминай, сколько мне лет, — пошутила Белль. Затем она стала серьезной. — Парни, вы мои братья, что еще я могла сделать?
— Ты не обязана была вкалывать, чтобы у нас было хорошее детство и возможность оплатить наше обучение, — сказал я ей.
— Я не собиралась позволить вам не посещать университет, — усмехнулась она. — Последнее, что нам нужно — это чтобы вокруг нас бегало еще больше идиотских, необразованных мужчин. Нет уж, наши родители совершенно точно не понимают, как устроен этот мир, если они думали, что могут просто выбросить вас на улицу и ожидать, что вы чего-то сами добьетесь. Я помню, как тяжело было работать и учиться в общественном колледже. И знаю, что вы, ребята, не смогли бы с этим справиться. Поэтому я сделала то, что должна была сделать.
— Но ты так и не осуществила свои мечты.
Белль пожала плечами.
— Я отдала пятерых детей в Гарвард, заработала достаточно денег, чтобы помочь вам с Оуэном основать компании стоимостью в миллиарды долларов, и только что провела последние два года, путешествуя по экзотическим местам мира. У меня все получилось.
— Ты снова уедешь? — спросил Мэтт. Он был самым младшим из нас, и я знал, что для него стало тяжелым ударом, когда Белль ушла.
Белль выглянула в окно.
— Она не может, правда, Белль? — мрачно спросил Оуэн.
— Объясни, — потребовал я.
— Ты не очень-то рада своему возвращению, и знаешь, что должна остаться, чтобы держать мать и отца подальше от Хлои и Джека, — сказал Оуэн.
— Я сам могу защитить Хлою, — запротестовал я.
Белль закатила глаза и посмотрела на Хлою, которая наблюдала за разговором с кухонного островка, методично обжаривая свиные отбивные.
— Оуэн прав, я должна остаться. Такие самовлюбленные люди, как мама и папа, могут сойти с ума, когда им кажется, что люди не обращают на них внимания, или они чувствуют, что им не дают того, что принадлежит им по праву. Нью-Йорк — неплохое место для жизни.
— Но ты не хочешь быть здесь, — проговорил Оуэн. — Признай это. Ты все еще злишься, что тебе пришлось растить нас, что ты была вынуждена пожертвовать своей жизнью ради нас.
— Перестань драматизировать, — огрызнулась Белль. — Это наши родители полностью виноваты в том, что произошло. Я совсем не обижаюсь на вас, ребята. Я зла, не буду врать, но еще больше я злюсь на наших родителей. Они не просто украли у меня детство и юность, они украли у меня шанс стать вашей сестрой, а не матерью. Я правда хочу стать вашей старшей сестрой.
— Что ж, — предложил я. — У тебя может быть здесь своя квартира.
— И работа у меня или Джека, — подхватил Оуэн.
— Я пасс, — ответила Белль. — Я собираюсь работать в «Романс Криэйтив». Им нужны инженеры-программисты. И я буду путешествовать, но в основном обоснуюсь в пределах Нью-Йорка.
— Ты правда этого хочешь? — спросил я ее.
— Все в порядке, — настаивала она. — Я скучала по вам, парни.
— Мы сделаем для тебя все, что угодно, Белль, — пообещал ей Оуэн.
— Да, Джек и Оуэн — миллиардеры, — заявил Джонатан. — Если захочешь, они смогут купить тебе билет на Луну.
Она рассмеялась.
— Я об этом подумаю.
Мы стояли вокруг и смотрели на нее.
— Повеселее, мальчики, — подбодрила она. — Могло быть и хуже. Например, у бедных Холбруков трое младших членов семьи погибли в ужасном пожаре несколько рождественских праздников назад. А мы все еще есть друг у друга, — она снова обняла нас. — И у нас есть Хлоя, — добавила она. — Кстати, не пора ли кушать? Пахнет потрясающе.
— Все готово, — ответила Хлоя, сияя. Она расставила все блюда на длинном кухонном столе со стопкой тарелок в стиле шведского стола.
Еда, как всегда, была восхитительной.
— Ты собираешься готовить это в своем ресторане? — спросил Джонатан, возвращаясь за седьмой по счету свиной отбивной.
— Не ешь так много, — предупредила Белль. — Оставь немного и для других.
— Все в порядке, — возразила Хлоя. — У меня еще две полные сковороды. Ешь на здоровье! Свежее блюдо всегда вкуснее.
— Это мы украшали, — с гордостью заявил Оливер.
— Вижу, — Белль критически оглядывала все вокруг. Она всегда любила все украшать. — Думаю, это место выглядит великолепно, — сказала она, — но, похоже, нам не хватает рождественской елки.
После ужина мы подождали, пока Хлоя наденет пальто. Остальные остались, как были.
— Никто из вас не надел куртку? — спросила она с недоверием.
Белль пожала плечами.
— На улице не так уж и холодно.
В нескольких кварталах отсюда, в заброшенном складском комплексе, была распродажа рождественских елок.
— Подумываешь прикупить эту недвижимость? — поддразнил меня один из моих младших братьев.
— Ни в коем случае, — ответил я. — Фрост-Тауэр — последняя сделка с недвижимостью, которую я когда-либо совершу. На самом деле, когда я
