– Я тебе полностью доверяю. Всегда доверял. В этом случае, однако, вопрос не в том, доверяю ли я тебе, а в том, доверяю ли я всем тем, у кого есть допуск к файлам твоей жесткой памяти.
– И мы снова возвращаемся к Нгуен. И к Метцу.
– Дело в том, что Хелен, – продолжил Коэн так же спокойно, как будто Ли не прерывала его, – использует людей. Это ее работа – использовать людей. Это ее сущность. Ты можешь оказаться в смертельно опасной ситуации, если позволишь себе забыть об этом.
– Смешно. Но то же самое она сказала и о тебе.
– Хелен, – сказал он твердо, – не понимает меня почти так же, как она думает, что понимает. – Он замолчал и вопросительно посмотрел на Ли. – Ты ведь не веришь ей, да?
– Я не знаю, кому верить.
Коэн наклонился к своей тарелке и еле заметно улыбнулся.
– Хорошо, – сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно. – И что дальше?
– Не вини меня, – сказала Ли. – Нгуен заслужила мое доверие. Ты же заслужил… совершенно противоположное чувство.
– Хелен выполняет очень трудную работу, – сказал Коэн после неловкой паузы. – И выполняет ее очень хорошо. Но она – всего лишь технический работник на самом деле. Люди для нее – инструменты. Ты – один из этих инструментов. Я – другой, хотя и очень мощный. Она знает, что этот инструмент может развернуться и сделать ей больно, если она будет обращаться с ним неосторожно. Но в конечном счете всегда одно и то же. У нее есть работа, которую требуется сделать. Она открывает ящик с инструментом и выбирает то, что лучше всего подходит для этой работы. Если он сломается, тогда, конечно, очень плохо. Но она всегда может убедить Секретариат купить ей новый.
– Зачем же ты работаешь на нее, если ты так думаешь? Он улыбнулся.
– В порядке одолжения, дорогая. А теперь расскажи мне о Корчове.
И она рассказала, несмотря на Метц, предупреждение Хелен, а также внутренний голос, говоривший ей, что она рискует тем, что не может позволить себе потерять. Она рассказала ему все. Как она делала всегда.
– Можно закурить? – спросил Коэн, когда она закончила.
Она кивнула, и следующие сорок секунд он потратил на выбор, обрезку и зажигание сигары, свернутой вручную. После чего еще минуту молчал.
– Хорошая зажигалка, – сказала Ли.
– Тебе нравится? Я нашел ее сегодня в глубине ящика письменного стола. Должно быть, лежала там еще… ну, с того времени, когда ты, возможно, еще не родилась. – Он щелкнул зажигалкой еще раз, с интересом посмотрел на голубое пламя и показал Ли. – Подарок от моего второго мужа. Для математика у него был исключительно хороший вкус. Большинству из них нельзя даже позволить выбирать себе одежду.
Ли подумала, что она должна рассмеяться, услышав это, и она рассмеялась, а затем поставила зажигалку на стол между ними.
– Итак, – сказал Коэн, играя с зажигалкой, – рассказывал ли я тебе когда-нибудь историю об ожерелье королевы?
– О чем?
– L'affaire du collier de la reine.[10] – В его голосе звучало изумление. – Разве люди больше не преподают историю в своих школах?
– Я все эти уроки проспала.
Коэн деликатно втянул воздух носом. Ли как-то однажды видела старинный «плоский» фильм о французских аристократах на Земле. Все мужчины в нем носили расшитые камзолы, а вместо того, чтобы курить сигареты, нюхали табак. Жест Коэна напомнил ей о тех благородных утонченных вздохах, с помощью которых эти давно уже умершие аристократы употребляли свой табак.
– Ну, тогда слушай краткую версию. И постарайся не заснуть во время моего рассказа. Место действия – Париж. Время – канун Революции. Игроки: король, королева, кардинал де Роган. Ходили слухи, что кардинал был также и любовником королевы… но я уверен, что это не имеет никакого отношения к тому, как вся эта история закончилась для бедного парня.
В любом случае, наша история начинается с появления загадочного еврея. Во всякой истории всегда есть еврей, ты знаешь. Я мог бы больше рассказать об этом, но думаю, что мы отложим дискуссию о корнях европейского антисемитизма на потом. Итак, мой собрат по вере приехал с великолепной драгоценностью – фантастически дорогим бриллиантовым ожерельем, происхождение которого было скандально неопределенным. Как только королева узнала об этом ожерелье, она захотела им владеть. Началась торговля. В конечном счете королева и этот еврей договорились о довольно значительной цене. Чтобы быть точным – две трети валового национального продукта Франции.
Ли поперхнулась вином.
– За одно ювелирное изделие? Но это же смешно!
– М-м-м, – удивился Коэн. – А кто потратил почти полугодовой заработок на оригинальную, переделанную вручную «беретту», ох ты, какая экономная! Как ты ее называешь? Моя лапочка?
– Это совсем другое, – запротестовала Ли. – Это профессиональное снаряжение.
Он пыхнул сигарой и улыбнулся.
– Ну, просто нужно понять, что ожерелье – это профессиональное снаряжение для королев.
Она фыркнула.
– Спокойно. Тем не менее королева попросила короля купить ей это ожерелье. Король, должно быть, разделял твое мнение о ценности бриллиантовых ожерелий и ответил: «Нет».
– И тут сказочке конец. Не велика история, Коэн.
– Погоди кривляться, – сказал он, ухмыляясь. – Как ты знаешь или знала бы, если приложила бы свой высокий интеллект к чему-нибудь, кроме высокотехнологичной ерунды, королевы в те времена не привыкли выслушивать отказы. Поэтому королева решила договориться обо всем за спиной мужа.
– Что значит за спиной? – спросила Ли. – Почему она не могла просто купить на свой собственный кредит, если уж ей так хотелось иметь его?
Коэн растерялся.
– Хорошо, – сказал он, – мы обсудим женские права и проблемы дискриминации по половому признаку, когда будем обсуждать антисемитизм, ты согласна? – Он посмотрел на нее с подозрением. – Если ты, конечно, не издеваешься надо мной.
Ли улыбнулась.
– Это запросто.
– Так нехорошо, моя дорогая, – сказал Коэн, смягчив улыбкой свое раздражение, а глаза Роланда весело заблестели из-под длинных ресниц.
Ли поняла, что сегодняшний вечер был один из немногих, когда Коэн был полностью здесь. Действительно в одном месте. И как всегда при этом, она чувствовала себя как под яркими лучами солнца. Греясь в тепле личного обаяния AI, она забывала обо всех сомнениях.
– Расскажи до конца, – попросила она, достала сигарету и наклонилась к Коэну, чтобы прикурить. – И пожалуйста, пусть кого-нибудь застрелят. Если хочешь, чтобы я не заснула, пожалуйста, весели галерку. Коэн расплылся в улыбке.
– Ты сегодня в хорошей форме. Так на чем я остановился? Ах, да. Неизвестно, королева ли попросила первой или кардинал сам предложил. Но в конце концов он согласился купить для нее ожерелье с уговором, что она выплатит ему всю сумму, конечно тайно, из казны. Конец истории краток и постыден. Развязка ее в том, что еще до того, как королеве удалось надеть это печально известное ожерелье, оно было украдено.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
