устаю. На вторую — уже голова кружится. На третью — сознание теряю.
Врач:
— В вашем возрасте уже нельзя так увлекаться женщинами.
Грузин:
— Я имею в виду ступеньки.
* * *
Как ни странно, перед смертью Ю.А. распространился анекдот:
— Почему прошлый генсек ездил туда-сюда, а нынешний никуда не ездит?
— Потому что тот был на батарейках, а этот от сети.
* * *
Похороны были во вторник.
Самое поразительное в том, что уже в 9 утра в среду по городу разъезжали грузовики и срывали все цитаты из предыдущего генсека.
* * *
Психически ненормальные дети. В предвидении снятия отца сменяли квартиры, заготовили шмотки, шестьдесят пар обуви. Но через день он уже стал «выдающийся деятель ленинского типа».
* * *
Когда подошла Тэтчер, он не знал, что сказать, косился на Громыко. Прятал глаза. Главы подходили с соболезнованиями, но он принимал их приход как поздравления к восшествию.
Все они слетелись сюда для того, чтобы своими глазами убедиться — правда ли? Не врут ли? Нет, правда. Нет, не врут. Ликование!
* * *
Весна похожа на развод — открывает всю грязь.
* * *
А если мы сделали что-нибудь не так, то вам ответят те, кто нас сюда послал.
* * *
Симптоматичный анекдот этого времени.
Человек идет на похороны в Колонный зал. Его останавливают:
— Пропуск.
— Какой пропуск? У меня абонемент.
* * *
Два киргиза: «Появилась хищная большая птица. Дельтаплан называется. Восемь раз в нее стрелял. Только после этого человека выпустила, а сама улетела».
* * *
В армии я был начальником БСЛ (большой совковой лопаты).
* * *
Субботник. Нинон:
— Сейчас придем в редакцию, тряпками повозим по столам, чаю попьем, и все. В одиннадцать уже свободны.
Теща:
— Как это так? Почему так коротко?
— Такой у нас порядок.
— В соседние учреждения пойдите, им помогите.
* * *
У матери два будильника — тихий и громкий. Тихий стоит возле уха и будит. А громкий поставлен на ТV и заведен на 5 минут позже. Когда звонит, даже подпрыгивает от возмущения, что не встают. Вот уж тогда мать, кряхтя, встает и ложится на ковер — делать ежеутреннюю физкультуру. Она сначала смотрела эти утренние телемучения несколько скептично, потом втянулась, потом поверила, что все хорошее, что связано с ее здоровьем, — это от утренней зарядки. И, кстати, вполне возможно, что это именно так. Я настоял, чтобы матушка ходила пешком до метро, и она делает «перерывы» для транспорта только в скользкую погоду.
* * *
Мы кричим — осень, осень, а листья падают уже в июне.
* * *
Отменяются карточки после великой победы,
Аденауэр в городе Бонн нагнетает очаг,
На Тишинской толкучке — трофейные велосипеды,
А майор Откаленко покуривает на кирпичах.
* * *
Надежды нет. Исполнились надежды.
* * *
Не может быть у счастья счастливого конца.
* * *
А мужчинам — не конфеты,
А мужчинам — коньяки,
Золотые эполеты
И большие рюкзаки.
* * *
Так прощай, моя свобода:
Навалявшись на песке,
Я иду по переходу
С черным ножиком в руке.
* * *
Палачи и убийцы знают о человеке больше, чем скрипачи и монахи.
* * *
И звездами, как яствами,
Уставлен небосклон.
* * *
Боже, дай мне одиночную, отдельную, штучную смерть.
* * *
И никто из нас, никто —
Ни поэт и ни философ —
Не узнает, не поймет,
Кто же первым дернул шнур.
* * *
Когда любая чепуха —
Цветок в полупустом стакане,
Полунадкусанный сухарь,
Полу-Тамара, полу-Таня,
И по колено в смерти жизнь,
Бредущая в полубольнице —
Теперь во тьме тебя лежит
И вечно призвана храниться.
* * *
Что-то плохо все у нас.
Мы поедем в Каунас,
Где склоняются дубы
Над булыжником судьбы.
* * *
Господа, не убивайте Землю!
* * *
Да не может быть, чтоб было полвосьмого! Даже солнца на буфете еще нет.
* * *
— А где же мама-продавщица? — В тюрьме, сынок, в тюрьме.
* * *
Окончен день, тобою данный, Боже!
* * *
Третий полюс. Я съездил туда и вернулся!
* * *
Озер голубые осколки,
Полярных ночей торжество,
И Север лежит, как наколка
На душах, познавших его.
* * *
Змея кусает ближнего,
А ближний — это я.
* * *
Будем собираться по субботам,
Проклиная теплые места,
Вспоминать хибинские высоты,
Вечная где мерзнет мерзлота.
Вспомним наше братство, мой товарищ,
В северном крошеное снегу,
А пока сидим на перевале
И ругаем Кольскую пургу.
* * *
О Боже! Ты нам дал свободный разум
И обделил защитой от него.
* * *
Он ей сказал — мне это все до лампы,
Она в ответ — а мне до фонаря.
* * *
И заштрихован мелким дождиком —
Две мокрых елки в обрамленье рамы —
Пейзаж стоит, как театральный реквизит,
В последнем акте нашей грустной драмы.
Из дневников разных лет
* * *
Белла, похожая на удавленного лемура.
* * *
Ну почему же? Я довольно часто была тебе верна.
* * *
Он ушел из большого секса, перейдя на тренерскую работу.
* * *
В колхозе лекция: «Азарх американской культуры». Читает Маразм.
* * *
Навстречу попадались жены писателей со следами глубокого понимания литературных произведений на лице.
* * *
Это была ударная, а потом сверхударная стройка.
* * *
Медицинский конвульсиум.
* * *
Инженегр.
* * *
Любовь обращена в будущее. Она там, во встающих из-за горизонта облаках, вся там — в надвигающемся, в предполагаемом, в следующем. Ее зерна обращены к
