«Что это я? – удивился сам себе Сергей Кириллович. – Подумаешь, дел-то, встретил свою однокурсницу. Зачем она мне? Я успешен, я благополучен, я счастлив… Вот черт, совсем недавно, до встречи с ней, я точно знал, что счастлив. Я…»
На этом аутотренинг оборвался: что же он еще такое особенное, что перечеркнуло бы важность самого Катькиного существования, он придумать не смог.
Нет, надо просто ее трахнуть. Поманить, расслабить и элементарно трахнуть. Ничего сложного, до сих пор всегда со всеми получалось. И тогда моментально рассеется миф, пройдет, испарится флер, наваждение исчезнет. Не может же она чем-то принципиально отличаться от других баб.
Мозг заработал конструктивно: как бы по-простому, без затей и объяснений взять у нее номер телефона и обязательно, непременно позвонить.
Все старо и пройдено в нашем подлунном мире. Сергей Кириллович забыл, как двадцать лет назад точно так же уговаривал себя заговорить с ней. Заговорить, чтобы убедиться, что она такая же, как все, девочка, ничуть не лучше…
В самый неподходящий момент показалась Лора, картинно неся себя им навстречу. Впрочем, Лора много что делала картинно и в неподходящий момент. Ведь было же внятно дано понять перед отъездом, что все закончено. Приличные девушки такие намеки понимают. Только вот Сергей не имел привычки общаться с приличными девушками.
Правда, ему было сто раз наплевать на Лору – номер телефона он мог бы взять и при ней. Что там номер! Запросто мог бы при Лоре бухнуться перед Катькой на колени, предложить себя, руку, сердце и все остальное, начиная от американского суперлазера, заканчивая грязными носками и немытыми тарелками.
Мог бы, да не смог.
Точно так же не смог, как и много лет назад.
Не смог именно с ней, единственной, с кем когда-либо хотелось бы смочь.
Трусливо обратился к разуму: во-первых, Боб, во-вторых, в ее глазах внезапно появилось знакомое выражение отчужденности, высокомерия, ледяной вежливости, в-третьих…
«В-третьих» было самым важным. «В-третьих» оставалась меленькая, крошечная возможность того, что все выгорит, получится по его, и тогда успешный, благополучный, самодостаточный профессионал, бизнесмен и завидный жених полетит в пропасть, головой на камни, покатится в тартарары, захлебнется, пропадет. Не минуты не сомневался, что тогда точно пропадет…
Город встретил холодом. Холодом встретила неуютная, нелюбимая машина. Американский вариант, полный тюнинг, развод на деньги. Но что-то подобное, как убеждали, было положено ему по статусу. Холодом встретила безликая квартира, неудачная работа равнодушного дизайнера. Сергей передвигался по комнатам, мылся, переодевался, разбирал вещи и ощущал, что у него нет дома, жизни, близкого человека, сына, с которым было бы так классно лежать на газоне, щурясь под яркими лучами. Ничего-то у него нет…
Где-то над ухом дребезжала Лора, без умолку пересказывая последние новости тусовки. В молчании Сергей Кириллович прошел мимо недоумевающей, враз притихшей Лоры в спальню и, как был, в одежде, завалился на широкую, такую одинокую кровать. С головой накрылся одеялом и провалился в спасительный сон.
Утро следующего дня было, как близнец, похоже на утро любого другого дня еще пару месяцев назад. Похмелье уступало место душевной пустоте и холоду. Только с облегчением обнаружил, что Лора покинула его жилище. Интересно, надолго ли? Ладно, хоть на время, но это избавляло от неизбежных объяснений.
Приведя себя в порядок, Сергей Кириллович позвонил матери, сообщил, что вернулся из Германии, и пообещал вечером навестить. Потеплее оделся и двинулся в клинику.
Все вокруг было как прежде. Лифт – двор – стоянка – прогреть машину – выехать на проспект… Доведено до автоматизма.
Только сам он был не прежний.
Работа затянула прямо с порога – трехнедельное отсутствие требовало теперь трехкратного внимания. Работа оказалась спасением, отдушиной, заняла все его мысли, помогла забыть о маленькой случайной встрече с однокурсницей.
Но пережитое за последний месяц встряхнуло и перевернуло что-то в душе. Другая жизнь уже пустила там тоненькие корешки. Сергей Кириллович решительно и окончательно расстался с Лорой и новых романов заводить не спешил. В одночасье сменил автомобиль, не обращая внимания на престижность. Обратился в риэлторскую контору с просьбой о продаже квартиры, а сам переехал в дачный дом на берегу залива.
Тут уже все окружающие, те самые, что прежде со знанием дела обсуждали – наконец-то! – новую большую и светлую любовь Сергея Кирилловича, на этот раз единогласно сошлись во мнении, что у доктора Потоцкого – кризис среднего возраста, столь часто случающийся с интеллигентными, тонко чувствующими мужчинами в сложном возрасте под сорок.
В скрипучем, старом рубленом доме, купленном несколько лет назад у эмигрировавшего в Штаты знакомого физика, жил бобылем, одиноко проводил длинные светлые вечера, сидя на старых детских качелях с газетой в руках. Отсюда уезжал утром в клинику, вечером возвращался обратно. Привозил с собой одинаковые пластиковые пакеты с нехитрой едой и полуфабрикатами из попутной «Ленты», ужинал в тишине, смотрел телевизор и как будто чего-то ждал…
Часть 4. Без названия
1
Много раз за прошедшие годы Сергей Кириллович Потоцкий пытался представить их с Катей встречу. Рисовал в воображении картины. Вот они встречаются на каком-нибудь концерте, например, зачастившего с гастролями Френсиса Гойи, или случайно наталкиваются друг на друга на пляже в Черногории или в Тунисе, а, может, просто оказываются у одной полки в «Буквоеде», а может…
А она просто взяла и сама пришла. Пришла к нему домой и стоит напротив, вся перемазанная подсохшей кровью, таращит в ужасе глазищи, в которых смесь испуга и благодарного восторга. И требует ответа на непосильный вопрос: кто же он такой на самом деле.
Катя обошла вокруг стола, на котором наркотическим сном все еще спал Боб, героически подошла вплотную к такому же, как она, в пятнах крови, Пояркову, задрала голову, и в глазах ее настойчиво застыл вопрос.
Сергею очень хотелось взять ее за плечи, притянуть, крепко прижать к себе. Но мешали идиотские мысли, что руки у него грязные, в крови, что на улице жара, а в душе он был только вчера вечером. Стоял себе тюхой-матюхой, и казалось, что это не он смотрит на нее сверху вниз, а наоборот.
Катерина не выдержала первой. Слова полились рекой, словно прорвали плотину.
– Спасибо вам большое. Я очень, очень вам благодарна… Если бы не вы, то не знаю, что бы с нами было. Какой вы молодец! А он совсем поправится, правда ведь? И будет почти незаметно? Я, наверно, вам что-то должна… Ой, простите, сама не знаю, что говорю. Вы извините нас за беспокойство. Ворвались в чужой дом, столько хлопот… Хотите, я вам здесь все приберу? И помою. Не хотите? А хотите… Ой, да что это я! Спасибо. Большое вам спасибо. А ему теперь антибиотики колоть нужно, да? Или, может быть, нужно как-то специально рану обрабатывать? Вы только скажите, я смогу. Нет, мы сами, ладно, столько хлопот… Вы и так столько для нас сделали…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
