Таковы исторические факты, которые составили канву повести Переса де Иты. Писатель сосредоточил свое внимание на последних месяцах самостоятельного существования Гранады и сумел дать живое изображение мавританских нравов и быта. Все критики отмечают ценность его повести именно в этом отношении. Джемс Келли считает, что с исторической точки зрения произведение Переса де Иты не представляет интереса, «действительная ценность его заключается в нарисованной им картине из жизни Гранады в последние недели до сдачи… Его живое изображение развалин великой культуры производит больше впечатления, чем множество точных летописей». Свою характеристику творчества Переса де Иты критик заканчивает словами: «Все же он всегда интересен, и очарование его стиля неизменно» [114].
Сехадор и Фраука в своей «Истории испанской литературы» также подчеркивает изящество и художественный колорит произведения Переса де Иты, свойственные вообще мавританским романсам.
Известный испанский ученый Менендес и Пелайо, характеризуя источники этого произведения, много места отводит изложенной автором истории Абенсеррахов, доказывая, что в основе его рассказа лежат различные устные предания. В этих преданиях смешаны отдельные факты, но в целом изображение исторически верно. По мнению Менендеса и Пелайо, оригинальность книги Переса де Иты в том, что она является новеллистической хроникой завоевания Гранады, причем эта оригинальность достигается путем освещения событий не с точки зрения испанца, а с позиций мусульман. Правда, мавры Переса де Иты в значительной степени условны и даже романтизированы, но эта новизна была привлекательной и отвечала той идеализации мавров испанцами, которая появилась, когда прежние враги почти исчезли с испанской территории. Именно таких мавров мы встретим потом и в произведениях западной литературы вплоть до XIX в.
Указывая на целый ряд достоинств повести, Менендес и Пелайо справедливо заключает, что повесть Переса де Иты – одно из самых привлекательных произведении новеллистической литературы Испании XVI в.
Следует еще остановиться на значении Пepeca де Иты как одного из первых авторов, способствовавших развитию жанра мавританских романсов. Первоначально романсы в Испании представляли собой вид народной поэзии лиро-эпического характера, в которых отражались события первых столетий испанской истории. Эти так называемые старые романсы по своей внешней форме первоначально выделялись как поэтические произведения, сложенные особым шестнадцатисложным стихом с ассонансами. Позднее жанр романсов начинает проникать в литературу, и с XV в. многие поэты пытаются подражать стилю старых романсов, а затем постепенно вводят новые темы, в первую очередь лирические, используя старую стихотворную форму, которая при этом несколько видоизменяется: гипотетический первоначальный длинный стих распадается на два самостоятельных полустишия, и, таким образом, основным метром романса становится восьмисложный стих. За произведениями, написанными этим стихом, закрепляется название романса независимо от содержания.
Историки испанской литературы по-разному классифицировали романсы. Но если обратиться к классическому– труду о героической народной.испанской поэзии Мануэля Мила и Фонтанальса [115], то можно насчитать не менее восьми видов этого жанра испанской литературы. Здесь необходимо отметить, что начиная с XVI в. пробуждение национального самосознания испанцев, в связи с объединением Кастилии и Арагона, открытием и завоеванием Америки, обострило интерес к национальной народной поэзии. Старые романсы, посвященные героическим временам Реконкисты, вначале печатались на отдельных листах, а с середины века они уже входят в сборники, в так называемые песенники (кансьонерос). Если еще в середине XV в. маркиз де Сантильяна, один из последних представителей средневековой традиции в испанской литературе, относился к романсам с пренебрежением, считая, что они служат развлечению «людей низкого и рабского положения», то сто лет спустя поэзия романсов, по справедливому замечанию Ф. Вольфа, «столь укрепилась во вкусах литературно образованной публики и столь вошла в моду, что… даже цеховые ученые начали облекать в форму романсов свои педантские развлечения…» К началу XVII в. этот процесс завершился выходом в свет в 1600 г. сборника «Романсеро Хенераль», содержавшего все старые и новые романсы.
Пересу де Ите, как уже говорилось, принадлежит определенная роль в развитии жанра так называемых мавританских романсов, чему особенно способствовали его повесть и мемуары. Мы знаем, что Перес де Ига использовал те народные романсы, которые слагались еще г› XV в. на темы событий из пограничной жизни и стычек испанцев с маврами («романсес фронтерисос»). К этим романсам он добавил несколько своих собственных поэтических творений, восточный колорит которых делал их заманчивым, новым видом поэзии. Этот-то восточный колорит давал повод ученым и литераторам эпохи романтизма предполагать непосредственное влияние арабской поэзии на испанскую. Еще Агустин Дуран, издатель «Романсеро» в серии «Библиотека испанских писателей», предпринятой Мануэлем Риваденейрой в первой половине XIX в… писал в предисловии, что «войны, сражения, праздники, выражение чувств, идеи и имена в мавританских романсах являются верным отображением тех воспоминаний, которые мавры оставили нам. когда удалились в берберийские пустыни, и которые, слившись в одно целое с элементами нашей древней цивилизации и прогрессом новой, образовали поэтическую народную систему, господствовавшую в Испании с конца XVI в. до последней трети XVII». Влияние мавров Дуран усматривал в том, что они передали испанцам свою любовь к поверьям, свою пылкую фантазию, свое лирическое вдохновение, свою утонченность и многое другое, «что способствовало преобразованию нашего варварства и образованию у мусульман и христиан почти тождественных обычаев, нравов и литературы». Позднейшая критика во многом оспорила представления об арабском влиянии на европейскую литературу.
Использование Пересом де Итон в своих стихах и романе мавританского местного колорита говорит о его поэтическом такте и вкусе. И в этом отношении его повесть сыграла значительную роль. Она способствовала распространению уважительных и сочувственных суждений о бывших врагах испанцев – маврах. Это тем более важно, гак как Перес де Ита писал в эпоху жестокой католической реакции в Испании времени Филиппа II. Сочувствие к маврам сочеталось у Переса де Иты с противопоставлением христианской религии мусульманской, с традиционно патриотическим чувством, побудившим автора только с положительной стороны трактовать переход обиженных Абенсеррахов на службу к кастильскому королю, а местами преувеличивать особые достоинства и доблесть испанских рыцарей.
«Повесть о раздорах Сегри и Абенсеррахов, мавританских рыцарей из Гранады» была одним из наиболее известных произведений испанской литературы рубежа XVI – XVII столетий. Огромный успех у читателей сменился в XVIII в. осуждением со стороны ученых-педантов, искавших в ней фактографической точности. Начиная с XIX в. она вновь была оценена по достоинству. Книга Переса де Иты переносит нас в малоизвестную эпоху, своеобразие и аромат которой хороню переданы автором. Надо лишь помнить, что перед нами поэтическое произведение, и не повторять ошибки прошлого, не требовать от повести достоверности исторического источника.
H. И. Балашов. Повесть Переса де Иты о гранадских мавританских рыцарях Сегри и Абенсеррахах и ее роль в литературном процессе
Хинес Перес де Ита начинает и завершает свою «Повесть о раздорах Сегри и Абенсеррахов, мавританских рыцарей из Гранады» будто некую подлинную историю. Кратко две его книги так и именовали «История гражданских войн в Гранаде», ч. I и II. Однако читателя не должно смущать, что начальные главки первой части, которая составляет вполне самостоятельное произведение, построены как историческое описание Андалусии и Мурсии, земель Гранадского эмирата XV в., и могут показаться утомительными для восприятия. «Повесть о раздорах…» Переса де Иты – не история, а исторический роман. Но это один из первых, если не первый исторический роман нового времени. Он написан в 1580 – 1590-е годы, в период, когда жанр исторического романа еще не сложился. Перес де Ита считает нужным выдать свое произведение за настоящую историю. Он даже приводит имя «подлинного автора» – гранадского мавра Абенамина (Абен Хамина) и рассказывает, какими путями арабский текст попал к испанским читателям. Ссылка на арабский источник, вносившая элемент отстранения и уменьшавшая ответственность перед властями за восхищение мусульманскими рыцарями и за другие вольности, пришлась по вкусу Сервантесу, приписавшему авторство «Дон Кихота» Сиду Амету Бененхели.
