рукой женщина.
— Кого же сюда затащишь? Это не ресторан и не танцплощадка...
— А ну, садись, садись рядышком! — потащила ее незнакомка к дивану. — Садись и рассказывай! Может, я как раз тот человек, который тебе в жизни — во, как поможет! — ребром ладони чиркнула она себе по тронутой морщинами шее.
И Галя, не зная почему, рассказала странной гостье то, на что не раз жаловалась себе. О том, как ей хотелось быть похожей на Людмилу Гурченко — талия у нее даже тоньше, чем у артистки. О том, как папа с мамой ежегодно удирают от доченьки на курорт, вот и сейчас они где-то на Рижском взморье прохлаждаются... Как на первой же артистической «пробе» она провалилась, а потом вообще не смогла из-за проклятых баллов поступить ни в один институт — ни дневной, ни вечерний... И вообще жизнь дала трещину! Вместо киноэкрана она попала в этот идиотский филиал, откуда ее, наверное, скоро ногами вперед вытащат... Завтра день рождения, а праздновать — одной, с одноклассниками тоже контактов нет...
Рассказывая, она видела устремленные на нее дерзкие глаза, в которых читались и интерес, и насмешка, и еще что-то непонятное...
— Эх, золотая моя! — обняла ее женщина за плечи. — Да с такими данными, да с предками, что месяцами дома не бывают, да с такой квартирой — и еще слезы лить? Да мы с тобой такую карусель закрутим — не подходите близко! Как звать-то тебя?
— Галя... — впервые улыбнулась девушка.
— А меня Раей зови, если нравится! А ну-ка, Галя, черкни мне адресочек на память! Ты домой-то когда приходишь из этой богадельни?
— Когда как... В восемь должны закрывать библиотеку.
— И никто к тебе завтра не придет в гости?
— Может, одна девочка... Она тоже никуда не поступила... Научилась дамские парики лепить и живет — десять инженеров столько не заработают!
— Так нам сюда зайти или прямо идти по этому адресу?
— Нам? — переспросила девушка. — А что... Еще кто-нибудь будет?
— Ну, ты даешь, Галя-краля! — в лицо ей расхохоталась женщина. — Да нам с тобой, что? По сто лет, что ли? Так и в таком возрасте тоже, говорят, к мужику не грех прижаться!
— Скажете тоже, Рая... — Галя сделала вид, что смутилась.
— Ладно! — отмахнулась гостья. — Не строй из себя. Так куда приходить-то? На хату?
— Наверное, лучше на хату, — со скрытым удовольствием произнесла Галя. — Я Люде, парикмахерше той, позвоню. По магазинам пробежимся, купим что-нибудь...
— Насчет магазинов ты брось, девка! — строго сказала Рая. — Мы что, придем объедать и опивать тебя? У нашей компании валюта водится! И на тебя хватит! Гуляй, пока гуляется, девонька! — И от двери крикнула, взметнув руку вверх: — Жди! Завалимся!
За окном бушевало солнце, но Галя с теплотой и благодарностью вспоминала вчерашний ливень, который загнал к ней в библиотеку эту развеселую Раю. Еще ничего не произошло, но она верила, что со вчерашнего дня в ее серую, как паутина, жизнь ворвалось что-то новое, веселое, что больше не будет этого вечного чувства недовольства всем на свете, а на смену ему придет непреходящее желание петь, крутиться в танце, быть среди людей. И, склонив к плечу тщательнее, чем обычно, причесанную голову, она начинала напевать, пританцовывая, чувствуя, как поет и пляшет каждая клеточка тела.
Людка-парикмахерша долго не ломалась. Только спросила: «А мальчики будут?» И, получив утвердительный ответ, весело крикнула: «Заметано! Жди меня, и я вернусь!»
Она пришла точно, как обещала, за полчаса до закрытия библиотеки.
— А эти так и будут здесь сидеть до утра? — не стесняясь, показала она пальцем на покрасневших от долгих споров пенсионеров.
— Сейчас я их выгоню! — потрясла Галя связкой ключей, будто позвонила в колокольчик. Услышав знакомый сигнал, постоянные посетители библиотеки стали споро собираться.
— Ну, вот и все! А ты боялась! — засмеялась Галя, указывая подруге на столпившихся под окном пенсионеров, продолжавших яростно спорить. — Понеслись теперь! А то мальчики заждались!
Все плыло, словно в тумане.
В прихожей — со свертками и пакетами в руках — новая знакомая Рая и трое мужчин, самый молодой — и то намного старше Гали... Потом — буйное хлопанье шампанского, летящие в стену, в ковер пробки, пьяные возгласы, песни, Людка-парикмахерша, сидящая в обнимку с самым молодым из гостей... Чья-то жаркая, чуть подрагивающая коленка упирается Гале в бедро...
...А что было дальше? Нет, лучше не вспоминать...
— Да-а-а! Нечего сказать! Хорошо, девочка, ты себя ведешь! Родители из дома, гости в дом? — в подъезде встретилась соседка по лестничной площадке. — И целую ночь пьянки-гулянки? А потом — слезы-рыданья?
Притаившаяся где-то злоба на всех и все волной плеснула в лицо Гале.
— Я знала, тетя Паша, — кривились в ядовитой усмешке Галины губы, — что вы на текстилькомбинате работаете! А вы, оказывается, в журнале «Семья и школа»?
— Эх, девочка, девочка! — покачала головой тетя Паша. — Будешь так вести себя, не видать тебе ни семьи, ни школы! И жизни настоящей — тоже!
— А пошли вы... со своими советами! — крутнулась на одном каблуке Галя. Соседка, все так же покачивая головой и тяжело вздыхая, долго смотрела ей вслед...
После телефонного звонка Хаджиханова уже ждали в горздравотделе и сразу повели к заведующему.
— Чем могу служить? — спросил он.
— Прежде всего хотелось бы, чтобы вы пригласили вашего работника, отвечающего за стоматологическую службу.
— Неужто, товарищ полковник, вы хотите сами нарушить существующее положение и кому-то, как говорится, по блату, без очереди, «построить» мосты? — полушутя, полусерьезно спросил заведующий горздравотделом. — Вам-то стоматологическая помощь не скоро понадобится... — И вызвал секретаршу. — Елизавету Андреевну, пожалуйста, пригласите ко мне!
Вошла полная, невысокого роста женщина в сером костюме, с которой Хаджиханов не раз встречался на совещаниях в горсовете.
— У меня к вам довольно щепетильное дело, — начал Хаджиханов, когда Елизавета Андреевна села рядом. — Только не думайте, я в чем-то вам не доверяю, чего-то не договариваю. Честное слово, никакой ловушки нет. Мне нужно, чтобы вы назвали протезистов, которые, несмотря на запреты, могут на дому протянуть кому-то руку помощи!
— И вы хотите, чтобы мы сами себя наказали? — засмеялся заведующий. Женщина оставалась серьезной.
— Знаете, товарищ полковник, — заговорила она, —
