— Спасибо, — сказал я, — но я в какой-то мере человек, что все-таки вмешивается.
— Мы отступаем, — пояснила она. — Скоро нас превратят в рабов, отпор выстроить не удается.
— Еще не все потеряно, — сказал я.
Она покачала головой и отвернулась. Я взял ее за плечи, повернул к себе и, придерживая, сказал мягко:
— Ассита, в самом деле…
Она покачала головой, но наши взгляды не отрывались друг от друга, я чувствовал идущую от нее нежность и то настоящее женское тепло, которого нам так не хватает. Она смотрела в меня, и что-то в ее лице происходило, менялось, оно не стало более женственным, но словно бы исчезли все запоры и преграды, я могу видеть ее всю…
Наши головы начали сближаться сами по себе, я смотрел на ее губы, созданные для поцелуев, она слегка опустила взгляд, и я понял, что она сейчас видит мои губы.
В последний миг она вздрогнула, чуть-чуть отстранилась и произнесла слабым голосом:
— Мне нужно проверить, как укрепили с другой стороны села… Не провожай, я сама.
Я бессильно смотрел ей вслед, а она, чувствуя мой взгляд, сутулилась и удалялась несвойственной ей суетливой походкой и частыми мелкими шажками.
Снова я подстерег ее только через час, она несла мешок с овечьей шерстью. Я бросился наперерез, а она, завидев меня, мгновение смотрела в упор, потом резко повернулась и пошла быстро в сторону.
Я догнал быстрыми шагами, она не остановилась, только пошла еще быстрее, не поднимая головы и глядя упрямо в землю.
— Ассита, — сказал я, — нужно поговорить…
Она не ответила, продолжала идти, глядя в землю и прижимая к животу мешок.
— Ассита, — сказал я, — да остановись же…
Она покачала головой и, не поднимая ее, продолжала идти. Я пытался придержать ее, но она не остановилась, и все так же держала голову опущенной.
— Что с тобой? — спросил я.
— Ты знаешь, — ответила она глухо.
— Ничего я не знаю, — сказал я. — Погоди!
— Мне надо отнести…
Я ухватил ее за талию, остановил и повернул к себе. Она крепче прижала к себе мешок, словно воздвигая барьер между нами.
— Ассита, — сказал я страстно. — Я не знаю, что со мной творится, но я не могу жить без тебя. Я не могу дышать без тебя, я не могу ни о чем думать, кроме как о тебе… Я всегда вижу тебя перед глазами!
Она все старалась опустить голову, я взял ее за подбородок и поднял, глаза ее, серьезные и наполненные болью, взглянули на меня с укором.
— Так нельзя…
— Почему? — спросил я. — Мы свободные люди!
— Нет, — отрезала она. — Мы живем в обществе.
— Но мы не нарушаем его законов!
— Разве? — спросила она. — Мой муж погиб всего месяц тому. Я должна быть в трауре, но на мне все племя, я должна заниматься им… И я никак не должна…
Она умолкла, я сказал ласково, но настойчиво:
— Не должна, но можешь. Жизнь продолжается. Надо жить. Твой муж хотел бы, чтобы ты снова вышла замуж и была счастливой!
Она вздрогнула, посмотрела на меня чуточку дико.
— Разве?
— Разве он не любил тебя? — спросил я. — Разве не желал тебе счастья?
— Да, но…
Я сказал настойчиво:
— Ты должна жить в этом мире, а не в прошлом.
Она прошептала:
— Я и так… я не должна к тебе чувствовать того, что у меня теперь в сердце. Это слишком… слишком рано.
Я сказал терпеливо:
— Разве я тороплю? Просто не отвергай меня сейчас.
— Я отвергаю не тебя.
— А что?
Она ответила слабо:
— Все это… нахлынувшее. Моему племени нужно думать о том, как выжить! В первую очередь об этом должна думать я, потому что мы правили вместе с мужем. Но сейчас у меня в голове сумбур, а в душе буря…
— Главное, — произнес я тихо, — не будем прятать то, что в наших душах, друг от друга. Я помогу разобраться с тем разбойником, а потом заберу тебя и детей в Геннегау, это самый красивый город на свете.
Она счастливо заулыбалась.
— Правда?.. Но, погоди, как я оставлю племя? Они все рассчитывают на меня. Мы с мужем вдвоем держали на своих плечах здесь все, а теперь это на мне…
Я медленно взял из ее рук мешок, он легкий, словно наполнен воздухом, бросил рядом на землю. Ассита подняла лицо, глаза очень серьезные, я наклонился к ней, она не убрала губы, напротив, подалась мне навстречу.
Наши губы соприкоснулись.
Глава 12
Бобик лежит на спине, а обе дочурки Асситы с визгом нападают на него, уверенные, что это они завалили такое огромное чудовище. Младшая в азарте даже укусила его за бок, Бобик только лениво сощурился, а старшая уселась на его живот и хваталась крохотными лапками за толстое горло, требуя, чтобы он признал себя побежденным и сдался на их милость.
Я показал ему жестом: играй, играй, я чуть проедусь вокруг деревни, чтобы поглядеть, откуда нападают разбойники, и тут же вернусь. Он недовольно фыркнул, но остался в той же блаженной позе побежденного дракона.
С собой я прихватил меч и лук, без них как бы и не мужчина в этом мире, арбогастр понес с удовольствием, взбрыкивая и гордо потряхивая роскошной гривой.
Я объехал село с обеих сторон, впечатление нерадостное: крестьяне оборону никогда не смогут организовать, их село протянулось в две линии вдоль дороги, и бесполезно ставить рогатки на въезде или выезде, если можно атаковать прямо со стороны огородов.
Когда собрался возвращаться, заметил вдали группу всадников, кони у всех не очень-то, однако половина в кожаных доспехах, а еще там поблескивают холодные искорки, так дает знать о себе металл.
— Зайчик, — сказал я, — легким галопом… Не драться, понял?
Он покосился с удивлением, чувствует, что мне те люди не нравятся, однако всхрапнул и помчался бодрым галопом.
Они повернулись в седлах и рассматривают меня с настороженным любопытством. Здесь, похоже, крестьяне используют коней только для пахоты да еще запрягают в телеги, а кто верхом, тот как бы уже и не простой работник.
Только двое выглядят настоящими бойцами, у одного даже шрам на щеке, остальные довольно хилые, но стараются выглядеть ужасными и грозными.
Я сказал дружелюбно:
— Приветствую людей войны!
Их вожак оглядел меня недружелюбно, лидеры особенно не любят встречать тех, кто выше и вообще крупнее, это выглядит с их точки зрения как оскорбление и вызов их власти.
— И тебя тоже, — сказал он холодно. — Работу ищешь? Поступить на службу хочешь?
— Да пока не особенно, — ответил я. — Я как бы странствующий рыцарь.
Он поморщился.
— Еще один бездельник…
Я сказал вежливо:
— Я же сказал, странствующий рыцарь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
