в отставку под давлением армии. Сурасак, едва вступив во власть, принялся разгребать завал, он тогда чуть не ночевал в этом кресле. Откуда только не пришлось брать деньги, лишь бы погасить долги и унять недовольство в глубинке.
С тех пор, наученный опытом, Сурасак сделал контроль над закупками риса одной из своих главных задач. Он хоть и был консерватором, по убеждениям и по партийной принадлежности, но делал все, чтобы рабочий класс оставался доволен, чтобы закупки каждый год проходили гладко и своевременно. Во многом этим и объяснялась относительная стабильность его правления.
И вот теперь – понизить цену на треть. Никакие художества прошлого премьера не сравнятся с этим. Такой шаг может выглядеть только как открытый вызов и оскорбление в адрес низов.
Самому Интханону это будет стоить всей политической карьеры, да и ракшас бы с ней. Придется, пожалуй, уносить ноги из страны, да и это бы ладно.
Но скандал с ценами станет спичкой, брошенной в пороховой бочонок социального напряжения, которое никуда за годы хваленой «стабильности» не делось.
Даже если, получив дочь обратно, Сурасак отменит указ и публично извинится, все объяснит, пламя уже успеет разгореться. А левые политики будут подливать в него топлива.
Едва ли не сразу после объявления новой цены шествия с красными флагами потекут по улицам Кората и прочих северо-восточных городов. Призрак бродит по Азии, призрак маоизма…
Этот извод коммунистической идеи, адаптированной специально для стран Востока Мао Цзэдуном, – самая опасная из левых идеологий. Классические учения Маркса и Ленина опираются на фабричный пролетариат, которого давно нет на свете. Но для Мао двигатель революции – крестьянство, которое в Азии до сих пор велико, бедно и недовольно. От Непала до Индонезии маоисты периодически устраивают беспорядки, от мелких демонстраций до попыток захвата власти.
В монархическом Таиланде любой коммунизм официально вне закона, но только слепому не видно, какими идеями вдохновляются левые партии. Стоит только дать им повод – и красные шествия возобновятся.
А в ответ на выступления левых на улицы консервативного Бангкока выйдут «желтые тайцы». Они хоть и правые, монархисты и государственники, но правительство тоже не жалуют. Они верны Королевскому Дому (желтый – его гербовый цвет) и абстрактной идее «Таиланда». А премьера и его кабинет ругают за уступки «красным».
Сложная, шаткая структура, которую Сурасак с таким трудом выстроил, закачается под ударами с обеих сторон. А там уж недалеко и до жестоких «желто-красных» стычек, до ропота в армии… Это будет очередной виток порочного круга, каждый раз ввергающего страну в хаос. Того круга, который Сурасак мучительно пытался разорвать.
Больше всего Интханон боялся, что один из очередных периодов бурления страна не переживет. Она, конечно, не распадется, не исчезнет с карты – просто влиятельные мировые силы воспользуются раздраем и возьмут власть в свои руки. Тогда великий Сиам, никогда не бывший колонией, станет политической марионеткой кого-то из крупных игроков – скорее всего, либо КНР, либо США. В последние годы несколько небольших стран бывшего СССР оказались именно в таком положении – стали рабами заморского хозяина. Такая судьба хуже полного распада.
Как же не хочется вставать… Казалось, хаос, с которым всю жизнь воевал Интханон, сгустился вокруг него и готовится отомстить давнему противнику.
К тому моменту, как террористы объявили свое требование, особый отдел полиции уже почти сутки вел расследование. Прачарн и Мэу постоянно держали Интханона в курсе, но никаких добрых вестей от них не было. Он уже поднял трубку, чтобы рассказать им об условиях похитителей, но потом положил ее обратно.
Тренированный ум политика, привыкший просчитывать игру на несколько ходов вперед, быстро нарисовал один весьма возможный сценарий. Если расследование ни к чему не приведет, останется единственный способ спасти дочь – согласиться на требования мерзавцев. О таком не хотелось думать, но это было вполне вероятно… А значит, никто, особенно генерал и полиция, не должны знать – иначе они остановят Интханона любой ценой. И тогда Нок погибнет.
Но Сурасак все же проверил номер через неофициальные каналы. Увы – никакого результата. В 2014 году сим-карты в Таиланде продавали кому угодно, хоть тайцу, хоть иностранцу, не спрашивая никаких документов и не ведя записей.
Интханон вздрогнул – от воспоминаний его оторвал вызов по внутренней связи.
– Кхун Сурасак, к вам посетитель на кхап, – сообщил ночной референт.
– Никого не хочу видеть, – буркнул премьер. – Скажите, что я занят.
– Но это… Генерал Прачарн на кхап…
Интханон вздохнул. Да, такого не развернешь.
– Жду в кабинете…
Вошел Прачарн. Он был в штатском, но такую выправку под пиджаком не спрячешь. В полумраке кабинета под его глазами особенно хорошо виднелись глубокие, усталые тени. Однако голос был как всегда, спокойный и уверенный:
– Здравствуйте, господин премьер-министр, – произнес вошедший.
– Кхап, – только буркнул Интханон. Ему было уже не до чинопочитания.
Смотреть на вошедшего снизу вверх было неудобно, Интханон поднялся, вышел из-за стола. Сжав зубы, нырнул в ревущий поток хаоса.
– Почему вы нам не рассказали про их требования, кхун Сурасак? – спросил генерал. В его тоне не было обвинения или гнева. – Мы могли бы что-нибудь сделать, начать переговоры. Добиться отсрочки, как минимум.
– Значит, вам донесли, что мой указ о понижении цен подписан… – вместо ответа констатировал Интханон. – Кто-то из референтов? Или скорее из охраны…
– Это неважно, – сказал Прачарн. – Важно только одно: отмените постановление как можно скорее.
– Нет, – ответил Сурасак. В его усталом голосе зазвучал металл. – Я подписал сегодня этот проклятый указ, и я его не отменю. Завтра крайний срок. Если утром документ не будет оглашен, они… – Он не смог договорить.
– Не мне вам объяснять, – сказал генерал, – чего ваши действия будут стоить стране…
– Не вам… – хрипло и зло проговорил Интханон и вдруг совсем не по-тайски сорвался на крик: – Вы и представить не можете, генерал, – это слово он произнес, как оскорбление, – чего мне стоило подготовить и подписать этот указ! – Сурасак стал судорожно шагать по кабинету, сорвал с шеи галстук и бросил на пол.
– Я буду вынужден вас арестовать, – спокойно произнес Прачарн.
– Это на каких основаниях? – бросил с усмешкой Сурасак. – Для премьер-министра стало преступлением подписывать указы? А… Решили устроить новый переворот? Давненько их не было, что, уже соскучились?.. Да пускай! – Он сердито ткнул пальцем в генерала. – Хоть убейте, мне все равно, я не ничего не отменю. И вы ничего не сможете тут сделать, Прачарн, даже вы! Свергайте мое правительство, новое, которое могло бы отменить указ, до утра не соберете!
Он подошел к большому окну, оперся о раму
