4
"И сказал ему Господь (Иегова)". Впервые названо действующее Лицо во всем происходящем, потому что теперь начинается суд, который должен произвести сам Иегова, тогда как до сих пор водит пророка, говорит с ним и звать карателей мог и не непосредственно Иегова "Посреди города, посреди Иерусалима", этого несчастного Иерусалима; эмфазис, ср. IV:1; но слав. и нек. греч.: "среде града Иерусалима…". — "На челах". Не только потому что знак здесь был виднее, но и потому, что этим налагалась особая печать на ум и самоопределение человека, седалищем которых считается голова. Вследствие этого в глубокой древности на челе полагался особый знак принадлежности к известному роду или культу, по которому носитель его являлся неприкосновенным (ср. Быт. IV:15; Smith W. R. Kinship and Marrige in early Arabia, 1885, 215). Небезинтересно привести, следовательно, аналогии: египетский Алис имел на лбу белый треугольник или четырехугольник; на челе индийского Шивы нарисованы плодородные вода Ганга; знак Шивы или Вишну ставится на челе индуса очистившегося в священных водах; японский пилигрим в храме Тенсио Даи Син получает в знак прощения малую квадратную дощечку, на которой большими буквами написано имя Божие и которую он носит на лбу; на челе же и у рабов клеймилось имя их владельца (inscripti. literati servi); отсюда и мог быть взят настоящий образ, впоследствии получивший применение и в Откр VII:3; XIV:1. — "Скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях" — не только не участвующих в них. по евр. "тав", может иметь и этот смысл, и означать последнюю букву евр. алфавита; но так как эта буква в древних алфавитах (не только еврейском, но самаританском, финикийском, эфиопском, греческом и римском) имела форму креста, а крест всегда был самым удобным и принятым знаком (и заметнее, чем черта или точка, и самый несложный и естественный после той и другой), почему и назван в алфавите "знаком", "тав", то, если "тав" здесь имеет значение "знак", а не буквы (слав.: "даждь знамения"), подлежащие избавлению все же были отмечены ничем иные, как крестами на челах, — совпадение с христианским знаменем искупления едва ли ненамеренное, хотя и прообразовательное значение этого знака едва ли прозревал сам пророк. Раввины полагали, что тав ставилось на челе, как начальная буква "тора" — "закон" или "тихее" — "пусть останется жив".
5
"В слух мой" — см. ст. 1. — "Пусть не жалеет око ваше и не щадите". Предостережение от чувства жалости, так естественного в ангелах; если око Милосердого здесь "не жалеет и не милует" (ст. 10; VIII:18 и др.), то со стороны ангелов сострадание в данном случае означало бы недоверие к путям Промысла.
6
"Старика, юношу и девицу". Перечисление по степени невинности и внушаемого сожаления в восходящем порядке, который далее сменяется нисходящим: "и младенца, и жен". — Младенцы должны быть умерщвлены как имеющие в силу закона наследственности задатки нечестия, которые развившись могли бы опять погубить народ, а также за участие, которое они не могли и не принимать иногда в грехе родителей; см. Иер. VII:18. — "До смерти" — без возможности выздоровления; но скорее просто плеоназм для выражения сильного аффекта гнева. — "Начните от святилища Моего", т. е. от тех, которые во храме и которые согрешили тяжелее прочего народа (LХХ свободно: "от освященных моих", посвященных на служение Богу и долженствовавших быть святыми). Ангелы каратели могут начать с того места, где стоят: суд не терпит никакого замедления. — "И начали они с тех старейшин, которые были пред домом", т. е. упомянутых в VIII:16 огнепоклонников, которые хотя там не названы старейшинами, а просто "мужами", но это само собою разумеется из места, которое они занимали.
7
"Оскверните дом": не стесняйтесь тем, что оскверняете храм. Для священного места естественно пролитие человеческой крови, как присутствие трупа, составляло величайшее осквернение (Чис. ХIX:11), и вершина трагизма, что сам Иегова требует осквернения Своего храма; в нем уже ничего святого нет: кровь не осквернит его больше того, сколько сквернили мерзости идолослужения. "Дом" может означать здесь, как и в ст. 6, не все здание храма, а только здание святилища и святаго святых, потому что эта святейшая часть храма могла оскверниться пролитием крови не только в ней, но и перед ней. Тогда дальнейшие слова будут не повторением, а продолжением мысли: св. дом осквернится, если "дворы (храма)" (слав. "пути", т. е. улицы города) наполнятся трупами. — "И выйдите". Слово, указывающее на быстроту, с которой исполнены повеления Божии и которое отмечается также ст. 5 и 11. Шесть так быстро приводят в исполнение приказание, что Господь за это время едва может произнести: "оскверните дом"; LXX вместо: "и выйдите. И вышли, и стали убивать" имеют: "исходяще изсецыте", таким образом совсем не передают об исполнении приказания, как само собой понятном.
8
"Я остался", т. е. один в храме. Хотя и само собою могло быть известно, что Иезекииль не был убит ангелами-карателями (здесь не может звучать, как думают некоторые, удивление, что он сам избежал убиения), но не само собою разумелось, что кроме него никого не осталось живым во храме. Из прежнего видно, что в городе все же были помеченные знаком спасения, а в храме, следовательно, таких не было. Впрочем пророк, как замечает блаж. Иероним, не прибавляет к "остался" — "один", чтобы подразумевали: с другими, имевшими запечатленное чело. — "Пал на лице свое" — для горячего ходатайства, ср. Чис. XVI:22. — "Остаток Израиля" — пророческое обозначение для имеющего пережить катастрофу зерна народа, с которым связывались все надежды на будущее. Тут этим остатком Израиля назван Иерусалим (от которого после переселения Иехонии довольно мало осталось); гибель его была гибелью царства Иудейского, а оно — последнее, что осталось от Израиля и на чем покоились все надежды последнего. Пророк боится, что Господь не сохранит и такого остатка от Израиля, какой обещал ему же сохранить в V:3 и VI:8-9, боится, потому что по сравнению с множеством жертв число отмеченных знаком и пощаженных так мало, что кажется будто весь народ уничтожен. "Чувство, которое говорит в этих словах, и болезненная скорбь над судьбою Израиля, не частое у Иезекииля (ср. XI:13), в то время, как у Иеремии они обычное явление; вообще же Иезекииль стоит холодным перед своим народом, обсуждая его бедствия только рассудочно, а не чувством; однако именно настоящее место показывает, что этого положения нельзя доводить до крайности" (Берт.); такое отношение пророка к народу происходит от избытка ревности его по Боге, Которого имя так обесчещено было Израилем.
9
Хотя Бог обещал сохранить небольшую часть народа (отмеченных знаком), но в ответ на молитву пророка Он не возобновляет этого обещания, а дает понять, что по законам строгой справедливости безусловно весь Израиль заслуживает уничтожения. "Израилева и Иудина" — обозначение нечастое у Иезекииля: IV:4-6; гл. XXIII и XXXVII:15 и д.; большею частью или "Израиль", или "Иуда" как синонимы; но здесь пророк хочет показать, что Иерусалим своим бедствием искупает грех не только Иудейского царства, но и Израильского и что Иезекииль правильно смотрит на него, как на "остаток Израиля". — "Велико, весьма велико…" — ср. Быт. IV:13 о Каине, XVIII:20 о Содоме, как Плач IV:6. — "Земля сия полна крови и город исполнен неправды". См. объяснение VII:23; тамошнее "суда крови" (рус. пер. "кровавые злодеяния") здесь повторено короче "крови"; для тамошних "насилий" — (= VIII:17, но в рус. "нечестие") указана их причина: "неправда", т. е. судебная. Из постоянно повторяющихся упреков "насилиям" и "неправде" Иерусалима можно заключить, что в городском суде царило вероятно в сильнейшей степени пристрастие в ущерб бедным и беспомощным. Прямых примеров пролития крови нам из тогдашней жизни иудеи неизвестно, почему может быть это гиперболизм; и LXX здесь читают: "наполнися земля людей многих" ("дам", "кровь" прочли как "ам", "народ" и предложение сочли сравнительным к следующему: как земля полна народа, так "град наполнися неправд и нечистот"). — "Ибо они говорят: "оставил Господь землю сию и не видит Господь". Они думают, что Я не вижу. Буквальное повторение рассуждения зоолатров в VIII:12; только там сначала более важное для них: "не видит нас Господь". — К грехам кровопролития и обид (практическим) присоединяется и у Иудеи грех сомнения (теоретический) в Божественном промысле и провидении, от которого один шаг к безбожию.
