— Хо-ро-шо жи-ить!
Сорвал несколько цветов, пощекотал их головками свое лицо, подобрал две шишки, ершистые, тугие и пошел обратно к машине.
— Докладывали из Центра, — сказал водитель, подавая министру галстук и пиджак. — Автобус с террористами проследовал Буск. Никаких происшествий по пути следования. Ведется постоянное наблюдение.
Переверзнев поморщился, как от дурного воспоминания, резким движением забрал свою одежду из рук водителя, бросил ее в салон.
— Поехали.
Через несколько минут "мерседес" катил по территории резиденции Президента. Здесь был все тот же лес, трава, но какие-то неестественные, словно муляжные — ровные, как на подбор, и редкие. Кустарников не было вообще, и лес, казалось, стоял нагой, стыдливый. Эту неестественность, искусственность, оживляли белки — грязно-рыжие огоньки рывками метались между стволами деревьев, резвились, радуясь первому, по-настоящему летнему теплу.
Перед зданием, парадным и белостенным, с очень сложной для восприятия новомодной архитектурой, на большой гравийной площадке замерли ровным рядом несколько автомобилей. Рядом с площадкой, в беседке, тесно сидели шоферы, спасаясь от раскаленных зноем автомобильных салонов. Перед просторными дверями входа в холл дачи стояли люди гораздо более важные и хорошо знакомые Переверзневу.
Пока подъезжали, Олег Игоревич обулся, сунул в карман брюк шишки и так, в расстегнутой, с закатанными рукавами рубашке, вышел из машины и неторопливо подошел к стоящим на крыльце.
Здесь был глава СБУ. Нечет Виталий Витальевич. Самый молодой из "силовиков", но его тридцать семь годков от роду не мешали ему управлять государственными тайнами; высокий, стройный, красивый, густоволосый и постоянно мило улыбающийся. С ним Переверзнев дружил, не очень близко, по-рабочему; был бы, может быть, рад и большему, но мешала разница в возрасте — свои, уже, увы, по-стариковски прочные комплексы. С Нечетом можно было изъясняться полуфразами, намеками — "молодой да ранний" был в курсе всех дел и все понимал сразу. Родственная душа, хотя и не военный. Родственный работой в разведке.
Министр обороны. Басистый, небольшого роста, но ладно скроенный генерал, страшно влюбленный в армейскую жизнь. Под началом Горачука Всеволода Сергеевича армия быстро перевооружалась, переодевалась, оснащалась, не вылезая с болотных полигонов, учась не муштре, а военному делу, осваивая новую технику и оружие. Возраст имел солидный, шестьдесят шесть лет, но все знали, что этот "дедушка" мог без проблем пробежать в полном боевом облачении все пять километров, потом метко отстреляться и полихачить на танке. В своем кабинете бывал редко, примерно раз в месяц, устраивая настоящий террор служащим министерства, и снова возвращался на полигоны; нажил за свой вздорный характер немало врагов, но был силен против них тем, что его обожала армия. Его вооруженный авторитет уважали, принимали и побаивались. Еще славился ясным умом, веселым нравом и гостеприимностью, полигонной, естественно. После выборов Шестого Президента устроил такой пир на полигоне, под видом военного смотра, что едва не уморил обжорством верхушку украинского истеблишмента, о чем с удовольствием вспоминал и ныне. С коллегой из МВД держался ровно и просто, в помощи не отказывал и себе долго не выпрашивал.
Косуль Олег Юрьевич. Министр чрезвычайных ситуаций. Тоже гражданское лицо. На посту был всего два месяца и о нем можно было сказать только: не молод, кажется, горделив, чванен, лыс, брюхат и потлив. Это был единственный член Кабинета министров, который своей внешностью портил стройный спортивный ряд своих коллег.
Стояла еще разношерстная группа помощников, консультантов, секретарей — отдельно от боссов. Из них Переверзнев хорошо знал только Копача Иннокентия Ивановича, с которым в свою бытность офицером разведки пережил немало горя и радостей. Копач остался в СБУ, дослужился только до старшего консультанта, оставаясь верным оперативной работе, которую любил и ценил больше всего остального в своей жизни. Это, с одной стороны, было даже хорошо, что он остался в СБУ — свой человек в чужом лагере никогда не мешал.
Поднимаясь по длинным, широким и низким ступеням крыльца, Олег Игоревич, нарушая этикет, первым делом поздоровался со своим старым товарищем — простым и приветливым кивком, и только потом, за руку — с коллегами.
— Олеженька! Привет, привет, дорогой, — басил "войсковик", крепко пожимая руку и тепло улыбаясь. — Что-то ты не в форме.
Он имел в виду внешний вид министра.
— Весна разморила, — откровенно признался Переверзнев. — Через силу заставил себя обуться! Потоптался бы по президентскому ковру босиком — вот потеха-то б была!..
Все загудели с одобрением, понимая. Подошли ближе замы и секретари, поддержать разговор.
Шутили, смеялись. Больше всех в этом деле усердствовал Горачук. Его басистый командирский голос слышался в прозрачном и чистом воздухе далеко.
К Переверзневу не сразу, как бы невзначай, подошел Нечет, склонился к уху и заговорил вполголоса:
— Президент в ярости, Олег… Эта встреча с Канцлером, а потом саммит в Париже. Из-за этого автобуса у него весь домик рухнул: крепко надеялся на договор с Евросоюзом.
— Я не меньше него в ярости! — чуть повысил голос Переверзнев. — У него политический момент, а у меня рабочий.
— У нас, — прислушавшись к их разговору, сказал Горачук. — Нам расхлебывать.
— А вас-то зачем вызвал? — удивился Олег Игоревич. — Думает, что я сам не справлюсь с этим автобусом?
— У страха глаза велики — сам знаешь…
— Но зачем же такой шум поднимать! Пресса еще не пронюхала, а он сам решил растрезвонить.
Глава СБУ помолчал, согласно кивая.
— Скоро пронюхают, — после паузы сказал он. — Во Львове шум страшный.
— Справимся, — уверил скорее себя, чем коллегу, министр. — Кто у Президента?
— Съехались: прокурор, министр энергетики, этот… из "Фонда "Чернобыль", из Минфина, и председатель Нацбанка…
— Готовят жалобу Канцлеру. Челобитную: мол, помоги с Чернобылем…
Сказал, а сам подумал о другом: Зона в Чернобыле в последнее время забирала много времени и сил — были на то веские причины; может и "челобитная", но к ней никак не вязался прокурор. Действительное положение дел требовало трактовать настоящее совещание, его причины, несколько иначе. Чернобыль стал центром преступности… Это была отдельная статья проблем из всех дел министра МВД.
— Не очень на то похоже, — озвучил его мысли Нечет. — И с нас потребует отчета за Чернобыль…
— Ничего, переживем.
— Долго ли, Олег? Эта новая Запорожская Сечь, а точнее — Чернобыльская, как бревно в глазу. И эти львовские террористы только подогрели ситуацию…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
