Перелицевать историю проще простого. Можно, например, с горечью сообщить, что советские воины-освободители наводили ужас на Европу. Одна дружная супружеская пара от страха даже отравила сначала шестерых своих детей, а потом и сама свела счеты с жизнью. Если не уточнить, что речь идет о Геббельсе и его жене, то впору потребовать от нынешней России компенсацию за моральный ущерб мирному немецкому населению. Стыдно признать, но в последние годы отечественные СМИ, освещая события Отечественной войны, нередко используют именно этот, сознательно доведенный мной до абсурда прием.
Надо ли удивляться, что Латвия теперь собирается потребовать с нас многомиллиардную компенсацию за оккупацию? Я не умаляю жертв латвийского народа, но, извините, кто в таком случае компенсирует моему народу революционный террор латышских полков, поддержавших большевистский режим? Латвия, между прочим, в то время впервые в своей истории обретала государственность. Другие балтийские племена, оказавшиеся в сфере интересов Германии, а не Российской империи, до своей государственности просто не дожили — к XX веку были уничтожены или ассимилированы. Кой черт понес латышей интернационалить на просторах России? Вдруг благодаря именно их штыкам удержался у власти Ленин, а значит, стал возможен сталинизм с его железной геополитической хваткой? Да и так ли уж мало было латышей, охваченных идеями социализма и классовой солидарности? В 18-м бившихся за Советскую Латвию, а в 40-м решивших пережить мировой катаклизм в составе СССР? Ведь ни эстонцы, ни литовцы не входили потом в
Политбюро ЦК КПСС! А латыш Пельше входил. За что такая честь? Не за вклад ли латвийского народа в мировую революцию? Упрощаю? Конечно. Но не более чем те, кто называет десятилетия нашего государственного единства оккупацией.
Однако вернусь к главному: наши победы и потери будут уважаться другими, если мы будем уважать их сами. У нас множество дней в году для того, чтобы корить Сталина и ерничать над советской властью. Но у нас в году только один день для благоговейной скорби о павших в великой и справедливой войне…
С забвения этой простой истины начинается саморазрушение.
Бездержавъе
Такого слова в русском языке нет. Есть похожие слова — бездорожье, безвластье, безвременье… То, что творилось в нашем Отечестве в последнее десятилетие уходящего века, вполне можно назвать «бездержавьем». Это совсем не означает, будто в России вообще не было власти. Бездержавье — не безвластье. Но была ли эта власть государственной, последовательно преследующей государственный, державный интерес, — вот в чем вопрос. Когда обворовывают квартиру, кто-то, несомненно, руководит этим процессом, но вряд ли можно назвать этого человека домоуправом.
Качество работы государства проверяется не количеством личных «мерседесов», а размером пенсий, уровнем здравоохранения и образования. Или (помимо иного) состоянием главной библиотеки страны. Состояние ужасающее! Боеспособность армии — тоже важный показатель. Ведь межгосударственные конфликты разрешаются пока отнюдь не при помощи международных фестивалей геев и лесбиянок. И еще один характерный признак бездержавья: крупные чиновники, владеющие важнейшей информацией, после отставки разбредаются по всему свету, словно коробейники. Вы помните демократического генерала КГБ Калугина, проживающего теперь в США? Я помню. А вот пенсионера из ЦРУ, поселившегося на берегу Истринского водохранилища, что-то не припоминаю. Помню я и вчерашнюю, если так можно выразиться, политику Козырева, возглавляющего теперь российский филиал американской фармацевтической фирмы. Посмотрел бы я на г-жу Олбрайт, работающую после отставки агентом брынцаловского «Ферейна» в США!
Но времена меняются. Сегодня олигархов фактически обвиняют в том, что они пытались подменить собой государство. А это привело ко многим тяжелым для страны последствиям. Прямо, конечно, об этом не говорят, но тот, кто еще не растерял навыки дешифровки передовых статей застойной «Правды», все понимает. Думаю, скоро мы узнаем много интересного о том, чем занимались олигархи и их помощники, пребывая на высоких государственных должностях и решая там (в свободное от заботы о государстве время) вопросы личного благосостояния. А гарантом этого разрушительного торжества личного над общественным был, конечно, Б. Ельцин с чадами и домочадцами.
Почему же все не рухнуло еще тогда, в эпоху дирижирования оркестрами? Да потому, что тот, кто грабит квартиру, совсем даже не заинтересован, чтобы в момент вывоза ценностей обрушилась крыша или возник пожар. Я скажу вещь, которая, может быть, кого-то покоробит, но Россия сохранилась как единое государство благодаря алчности людей, ее растаскивавших. Вот такой парадокс! На едином экономическом пространстве легче обогащаться. Сами посудите: руководитель Единой энергосистемы России — это одно, а руководитель единственной электростанции суверенной Шатурской республики — совсем другое. Кстати, ничего нового в таком повороте истории нет. После Октябрьской революции Россия как держава уцелела не потому, что большевики были державниками. Они были интернационалистами, но им требовался надежный плацдарм для расширения мировой революции. К тому же интернационализм чем-то похож на групповой секс: нормального человека все равно потом тянет домой, к семейному очагу… Постепенно к власти пробились люди, для которых Россия была Россией, а не вязанкой хвороста для мирового пожара.
На мой взгляд, сейчас происходит нечто подобное. На смену тем, для кого Россия — своего рода вахтовый поселок золотодобытчиков, идут, хочется верить, другие люди, прекрасно сознающие, что лишь могучей многонациональной державе под силу приобщение к демократическим ценностям. Государство, кажется, выздоравливает. И тут возникает любопытная ситуация: пока гражданин хворал, из его квартиры соседи умыкнули телевизор, холодильник, чайник со свистком, малоношеное пальто, брюки и так далее. Но вот гражданин выздоровел, отъелся куриным супчиком… Естественно, он постарается вернуть и телевизор, и холодильник, и далее по списку.
В 1993 году я опубликовал повесть «Демгородок», написанную в жанре социальной фантастики. По сюжету пришедший к власти в России адмирал Рык сгоняет всех «врагоугодников и отчизнопродавцев» в строго охраняемое садово-огородное товарищество «Демгородок», где вчерашние олигархи и агенты влияния кормятся с огородов на шести сотках. Впрочем, есть и магазин
«Осинка», торгующий вкусностями и модностями. Но за них нужно платить огромные деньги. За банку пива, например, — тысячу долларов. Благодаря этому швейцарские счета быстро пустеют и деньги возвращаются в обновленную Россию. Пивка-то хочется!..
Феликс из пепла
Государственная дума решила не возвращать Железного Феликса на Лубянку. Не пытаясь (будучи законопослушными гражданами) оспорить это решение парламентариев, давайте порассуждаем…
Воздвижение новых памятников и низвержение старых — отличительная черта всех революций. Свергнув царей и их сатрапов, революционеры вскоре сами навоздвигали кучу памятников, а также покрыли страну улицами Маркса, Энгельса, Розы Люксембург и прочих пророков и новомучеников социализма. Революция 91-го ничем в этом отношении от предыдущих не отличалась. Первым делом бросились переименовывать и, конечно же, взялись за памятники. Некоторые исчезли тихо — Калинин, Свердлов… Проредили изваяния Ильича. Впрочем, Ленина повыкорчевали больше в центре — в регионах он как указывал путь в светлое будущее, так и указывает…
Почему же с такой «эксклюзивной» яростью закипели страсти вокруг Дзержинского? Думаю, тут несколько причин. Во-первых, само низвержение памятника было обставлено ритуально: при большом скоплении народа на шею председателю ВЧК набросили петлю… Этот, как сейчас выражаются, перформанс призван был, видимо, символизировать исторический суд над советской цивилизацией, которую некогда устанавливал в России, не щадя ни себя, ни тем более врагов, неистовый поляк. Если бы с капитализацией в стране наступило всеобщее благоденствие, уверяю вас, о бронзовом двойнике Железного Феликса мало бы кто вспомнил. Однако роскошная жизнь наших лотерейных олигархов нынче возмущает обобранных людей не менее и даже более, чем прежде злила изобильная жизнь членов Политбюро. Как показывают опросы, большая часть населения незамысловато считает пока, что при социализме жилось лучше, ведь дефицит черной икры и даже колбасы в магазинах — дело более поправимое, нежели дефицит денег в кошельке. Впрочем, и после Октября многие с тоской вспоминали времена «проклятого царизма», упорно продолжая именовать улицы и переулки по-старорежимному. И Железный Феликс возрождается сегодня не из невежества, как пытаются представить иные телевизионные иллюзионисты, а из пепла наших сгоревших надежд.
