— Вы говорите, что служили боцманом на «Британии»?
— Да, — ответил Айртон.
И, сообразив, что вопрос майора мог быть продиктован недоверием или сомнением, он добавил:
— Впрочем, у меня уцелела после крушения матросская книжка.
Он поспешно вышел из комнаты, чтобы принести этот официальный документ. Его отсутствие длилось не больше одной минуты, но Падди О’Мур успел за это время сказать Гленарвану:
— Айртон — честный человек, сэр. За те два месяца, что он служит у меня, мне ни разу не пришлось ни в чём упрекнуть его. Я и раньше слыхал от него о крушении и жизни в плену у дикарей. Это прямой человек, достойный доверия.
Гленарван только хотел ответить ирландцу, что он и не сомневается в правдивости Айртона, как тот возвратился, держа в руках свою матросскую книжку. Последняя страница её была подписана владельцами «Британии» и капитаном Грантом, подпись которого Мэри тотчас же узнала. В записи говорилось, что матрос первого класса Том Айртон принят боцманом на трёхмачтовый корабль «Британия» из Глазго. Таким образом, последняя тень сомнения насчёт Айртона рассеялась.
Действительно, нелепо было бы подозревать его в том, что эта книжка похищена им у кого-нибудь другого, после всех подробностей, которые он рассказал о «Британии» и об её капитане.
— Теперь, друзья мои, — сказал Гленарван, — я приглашаю всех вас принять участие в выработке нового плана кампании. Ваше мнение, Айртон, будет особенно ценным для нас, и я буду очень признателен, если вы выскажете его.
Айртон подумал немного и сказал:
— Благодарю вас за доверие, сэр. Постараюсь оправдать его. Я немного знаю эту страну, нравы и обычаи её диких обитателей. Если я чем-нибудь могу быть полезным вам…
— Разумеется! — перебил его Гленарван.
— Я не сомневаюсь теперь в том, что капитан Грант и два матроса спаслись от крушения, — продолжал Айртон. — А так как они не добрались до английских колоний и вообще исчезли без следа, я убеждён, что их постигла та же участь, что и меня, то есть что и они попали в плен к туземцам.
— Вы повторяете мои слова, Айртон, — сказал Паганель. — Конечно, потерпевшие крушение попали в плен к дикарям. Они предвидели это и написали в документе. Но значит ли это, что их, как и вас, туземцы увели к северу от тридцать седьмой параллели?
— Это вполне возможно, — ответил Айртон. — Незамирённые племена избегают появляться вблизи английских колоний.
— Это очень усложнит наши поиски, — огорченно заметил Гленарван. — Каким образом мы найдём следы трёх пленников на таком огромном континенте?
Глубокое молчание воцарилось в комнате. Элен пытливо всматривалась в лица своих спутников, но не находила на них ответа. Даже Паганель, против своего обыкновения, молчал. В этом случае был бессилен и его изощрённый ум. Джон Мангльс шагал большими шагами по комнате, точно это был капитанский мостик его корабля.
— А вы, Айртон, — обратилась, наконец, Элен к матросу, — что вы посоветуете?
— Я, сударыня, — живо ответил тот, — вернулся бы на «Дункан» и поехал бы прямо к месту катастрофы, а там действовал бы в зависимости от обстоятельств и обнаруженных следов.
— Правильно, — сказал Гленарван. — Но с этим придётся подождать, пока «Дункан» не выйдет из ремонта.
— Разве у вас была авария? — спросил Айртон.
— Да, — ответил Джон Мангльс.
— Серьёзная?
— Не особенно. Но исправление её требует приспособлений, которых нет на борту яхты. Лопасти винтов погнулись, починить их можно только в Мельбурне. — А разве нельзя плыть под парусами?
— Можно, но если ветер будет встречным, «Дункану» потребуется много времени, чтобы достигнуть бухты Туфольда. Кроме того, в Мельбурн всё равно придётся зайти.
— Так пусть «Дункан» идёт в Мельбурн, — воскликнул Паганель, — а мы отправимся к бухте Туфольда по суше!
— Как? — опросил Джон Мангльс.
— Мы пересечём Австралию так же, как уже пересекли Америку, следуя вдоль тридцать седьмой параллели.
— А «Дункан»? — спросил Айртон с какой-то странной интонацией в голосе.
— «Дункан» найдёт нас или мы найдём его, в зависимости от обстоятельств. Если мы разыщем капитана Гранта внутри материка, мы вместе направимся в Мельбурн. Если, напротив, нам придётся продлить поиски до самого восточного побережья, «Дункан» отправится туда навстречу нам. Кто имеет возражения против этого плана? Вероятно, вы, майор?
— Нет, — ответил Мак-Набс, — если только переход через австралийский материк возможен.
— Настолько возможен, — сказал Паганель, — что я предлагаю миссис Элен и мисс Мэри сопровождать нас.
— Вы серьёзно говорите это, Паганель? — спросил Гленарван.
— Как нельзя более серьёзно, дорогой сэр. Это всего-навсего переход в триста пятьдесят миль, не больше! Делая по двенадцати миль в день, мы совершим его за один месяц, как раз к тому времени, когда кончится ремонт «Дункана». Вот если бы нужно было пересечь австралийский материк под более низкой широтой, если бы пришлось переходить его в самом широком месте, через огромные пустыни, где летом царит нестерпимый зной, — словом, если бы речь шла о таком путешествии, перед которым до сих пор отступали самые смелые исследователи, тогда я не внёс бы такого предложения. Но тридцать седьмая параллель пересекает провинцию Виктория, колонизированную англичанами, имеющую шоссейные и даже железные дороги, обитаемую почти во всех своих частях. Это путешествие можно сделать в коляске. Оно не более опасно, чем поездка из Лондона в Эдинбург!
— А дикие звери? — спросил Гленарван, желавший отдать себе отчёт о всех условиях этого перехода.
— В Австралии нет хищников.
— А дикари?
— Под этой широтой нет дикарей. Да если бы они и встретились, это не кровожадные новозеландцы.
— А беглые каторжники?
— В южных провинциях Австралии не бывает беглых каторжников — они находят себе приют на восточном берегу. В провинции Виктория действует чрезвычайно суровый закон, направленный не только против беглых, но и против отбывших срок наказания каторжников. Больше того, правительство провинции пригрозило в этом году «Индо-австралийской пароходной компании» лишить её субсидии, если суда этой компании будут продолжать грузиться углём в портах Западной Австралии, где каторжники не преследуются. Неужели вы не знаете этого, вы, англичанин?
— Прежде всего я не англичанин, а шотландец, — возразил Гленарван.
— Господин Паганель совершенно прав, — заметил Падди О’Мур. — Не только в провинции Виктория, но и во всей Южной Австралии, в Квинсленде и даже в Тасмании действуют исключительные законы против каторжников. С тех пор как я живу на этой ферме, я не слыхал ни про одного каторжника.
