дело в этом?
– Я же сказал… – начал раздраженно, и воздушная филигрань заготовки в его руке погнулась. Увидев, что натворил, Орм выдохнул и отвел глаза. – Я хочу побыть один.
– Слушай, братец! Я же вижу, что ты сам на себя не похож. Ходишь, как медведь-шатун.
Он прервал меня, хлопнув ладонью по столу. Я даже подпрыгнула от испуга и неожиданности.
– Шла бы ты отсюда, Белка. В святилище, глядишь, дел по горло.
Он меня прогоняет! Я шумно втянула воздух и с трудом поборола желание затопать ногами – вот упрямец! И дурак.
– Ну как знаешь! – подхватив подол платья, я зашагала к выходу из мастерской, громко топая подошвами. – Больше я тебе и слова не скажу! Сам ведь придешь помощи просить, – бросила на прощание, но на душе было тяжело.
Иниру спасти я не смогла. Надо попытаться хоть что-то сделать для брата.
* * *
– Эй, ты-то мне и нужна!
Я выловила Сору в одном из коридоров. Подруга шла, груженная свертками, и не ожидала нападения из-за угла.
– Тьфу на тебя! Я чуть в штаны не наделала! Чего кидаешься, как дух подгорный?
– Что у вас с ним? – спросила откровенно, приперев Сору к стенке. – Сколько можно скрывать-то, ну? Мы ведь подруги.
К чести Соры, она не стала отпираться. Сразу признала, мило краснея, что у них с Ормом с недавних пор любовь и тайные встречи.
– Только ты никому, – зашипела, сделав страшные глаза. – Если твой отец узнает…
Ветер, ворвавшийся в грубо вытесанное в скале окно, взметнул волосы Соры, и в этот миг, зардевшаяся и прикусившая губу, она показалась невероятно хорошенькой.
Вот тебе и мальчишка в юбке. Понятно, почему брат не смог пройти мимо.
– Сейчас мой отец – это не самая большая проблема, поверь.
– Ну… в общем… мы… – подруга потеребила рукава. – …мы собираемся пожениться… потом… когда Орм попросит у родителей моей руки. И, если ваш отец, конечно, разрешит…
Мы смотрели друг на друга. Молчали.
Наверное, я должна была что-то сказать, но страх и предчувствие необратимого сжимало горло. Как будто мы все – фигуры на игральной доске, медленно занимали свои места, чтобы вскоре разыграть партию не на жизнь, а на смерть.
Я, Ренн, отец, Сора, Орм, матушка Этера, Инира, Тира, Ольд… Кто там еще? Новые лица?
– Рамона, – вдруг шепнула Сора, и брови ее страдальчески приподнялись. – В последнее время я Орма не узнаю. С ним творится что-то странное. С тех пор, как он пришел из похода на Красных Топоров, стал каким-то отрешенным, может нагрубить, – она сглотнула так, что хрящик на тонкой шее судорожно дернулся. – Мне кажется, его что-то терзает.
Тебе не кажется, Сора. Не кажется. Он кого-то убил, нарушив один из заветов. Мой брат выгнивает изнутри.
– Я постараюсь помочь.
Да что я могу?..
Разве что не сдаваться.
* * *
Стебель денника почти догорел.
В этот день я не должна была проводить ритуалов, но все равно посетила храм: вознесла молитву Матери Гор, попросила за Орма. Пусть образумит брата и пошлет покой его мятущейся душе.
А потом долго-долго стояла на коленях, погруженная в безрадостные мысли. Они затягивали, как болото, и я никак не могла вырваться из этой трясины. Казалось, что в грязно-бурой глубине притаилось чудовище, оно смеялось надо мной и моими жалкими попытками что-то изменить.
– Рамона? – послышался знакомый голос, и я вздрогнула. Медленно повернулась.
Сзади неслышно подошла Инира и теперь смотрела на меня в упор. В руках подруга держала медный поднос с ароматическими палочками, букетиком вереска и россыпью кварцевых кристаллов. Волосы убраны в высокую прическу, спина прямая, платье с широкими рукавами закрывает кисти. Лицо бесстрастное, как маска.
Со дня посвящения мне так и не удалось ее увидеть, словно Инира нарочно ускользала, и сейчас сердце зашлось от неожиданности. Я глядела на нее жадно, пытаясь понять, она это или не она, а внутри змеиными кольцами сворачивалась жалость.
– Что ты на меня так смотришь? – она подарила мне улыбку, но я не почувствовала в ней глубины и искренности, как это было раньше. И стало так больно, будто полоснули ножом по открытому сердцу.
Я медленно обошла ее кругом.
– Как ты себя чувствуешь… после ритуала посвящения?
Она пожала плечами.
– Со мной все замечательно. Я стала лучше слышать камни, Матерь Гор говорит со мной их голосами, – она чуть наклонила голову и посмотрела на меня из-под ресниц. – Помнится, ты обещала прийти и поддержать меня, Рамона… Впрочем, неважно. Все равно со мной не делали ничего дурного. Когда настанет день твоего посвящения, ничего не бойся. Матушка Этера знает, что надо делать. Но пока я связана печатью молчания, поэтому не могу открыть тебе его суть.
Хотелось закричать: «Неужели ты все забыла! Жуткий алый свет, нож в руках Верховной, твой крик?» Меня накрыла волна удушливой паники.
– Прости, – прошептала, сама не зная толком, за что извиняюсь. То ли за свою слабость, что ничем не смогла ей помочь, то ли за то, что стою перед ней целая, способная испытывать всю палитру чувств и эмоций, тогда как ее сердце, ее бессмертную душу поглотил кровавый камень.
Подруга кивнула с достоинством и прошла мимо меня к столу для подношений, а я осталась растерянная и совершенно запутавшаяся.
Неужели это все во благо? Неужели нельзя избавить жриц от подобной участи? Я не верю, что Матерь Гор этого хочет. Надо непременно помочь Инире и другим девочкам!
Главный вопрос – как?
У меня пока не было ответа, знала я лишь одно – раз испокон веков жрицей могла быть только невинная девушка, не знавшая мужчины, то…
Придется решать эту проблему. И чем скорее, тем лучше.
Глава 11. Снова на равнину!
Рамона
Последнюю неделю время неслось со скоростью молнии, и вот мы собираемся на равнину. Обозы нагрузили товаром и продовольствием так, что те трещали и грозили лопнуть, как переспелые фрукты. Отец довольно потирал руки, предвкушая хороший заработок, этой зимой мы точно не будем голодать.
– Готова? – Орм похлопал меня по плечу, и я вымученно улыбнулся. Кажется, поход расшевелил брата, и ему стало получше. – Не понимаю, как это отец позволил тебе отправиться с нами.
– Сама не знаю.
И правда, его добродушие казалось слишком подозрительным, хотя я упорно гнала от себя эти мысли. Буду наслаждаться каждым днем, а там посмотрим.
Дорога выдалась спокойной, без происшествий. Мы могли не опасаться банд разбойников, если кто и остался в этих горах, то теперь они затихли надолго. Конечно, врата уменьшали возможность напороться
