волну.
Ладожский ветер пригнал к ладожскому берегу вал, обрушил его на ладожский песок.
Светик почувствовала, что ей опять становится холодно, что она опять превращается в точку. Маленькую испуганную точку.
– А чего хочешь ты? – Голоса у нее уже почти совсем не было.
– Я как раз хочу остаться, – спокойно сказал Глеб и поднялся. – Костя! Иди встречай. Тебе несут шоколадку.
Костик встрепенулся. По длинному песчаному пляжу к ним шел дядя Лёка.
– Ну как вы здесь? – еще издалека весело спросил хозяин острова. – Как ночь? А то, смотрите, перебрались бы ко мне.
Светик глянула на брата. Тот очень внимательно смотрел на дядю Лёку, словно пытался под одним лицом разглядеть другое.
Но никто ничего ответить не успел, вперед выскочил Костик.
– А вы мне принесли шоколадку? – подбежал он к старику.
– А ты как догадался? – Дядя Лёка запустил руку в карман куртки. – Вот тебе шоколадка! Мне мышка принесла.
Это была детская шутка, но Костик напрягся. Замер с протянутой рукой. Но желание оказалось сильнее сомнений. Схватил плитку, зашуршал фольгой.
– Представляете, нашел! – развел руками дядя Лёка. – Вроде бы ничего не оставалось. А я глянул в серванте – вот она, лежит. Видимо, дети в прошлый раз привезли, а я забыл.
Костя уже вовсю хрустел плиткой, смотрел вызывающе гордо. Делиться, конечно же, не собирался.
– Ну как ночь? – Дядя Лёка глянул на костровище. – Все спокойно?
Светик открыла рот, чтобы сказать, что не было ничего спокойного этой ночью. Что теперь она тоже знает, где закопан клад. Но Глеб поднял руку, останавливая.
– Нормально, – быстро произнес он. – Вот, хотели уехать, но что-то погода не очень хорошая.
Светик закусила болячку на губе.
Дядя Лёка, до этого смотревший с тревогой, разом успокоился и заулыбался.
– Да, погода сейчас… А то, может, пойдемте ко мне? Позавтракаете? Вы уже завтракали?
– Мы не завтракали, – чавкая, ответил Костя. – А что у вас есть?
– Чай с сахаром, – живо отозвался дядя Лёка.
– Котик, – Анка попыталась напомнить брату о хороших манерах.
Но Костю уже было не остановить:
– А еще?
Он засунул в рот половину шоколадки и стал ее сосать. На губы выплыла коричневая паста. Светика передернуло.
– Хлеб с сыром.
– А еще? – Костя перекинул шоколадку с одного угла рта в другой.
– Сгущенка и малиновое варенье.
Костя сжал зубы, собираясь откусить хороший кусок, но что-то у него пошло не так.
– Пачку печенья найду, – расщедрился дядя Лёка. – Печеных яблок сделаем.
Шоколадка сдалась, сломалась.
– Идем, – прошамкал Костик, всасывая в себя сладкие слюни.
Глеб бросил нож. Лезвие четко вошло в центр круга.
– Ну, Костик, – протянула Анка.
– Вот и славно, – хлопнул в ладоши дядя Лёка. – Вместе – это завсегда веселее. Чего же одним-то завтракать?
Светик сидела и уже ничего не понимала. Почему молчит Глеб? Почему не возражает? Это же они сейчас будут полчаса идти туда, потом придется идти обратно. И зачем им печенье, если в палатке еще лежит с десяток пачек заварной лапши? Светик успела к этой лапше привыкнуть.
Но они встали и пошли. Анка повесила на шею неизменный фотоаппарат. Глеб сунул нож в карман. Светик набрала маму. Первый гудок прошел, потом что-то пискнуло, брякнуло, и соединение разорвалось. Набрала второй раз. Но связь словно ветром сдуло – ни одной рисочки. Ладно, потом позвонит. Да и заряд надо беречь. Где здесь подзаряжаться?
Дядя Лёка вновь принялся рассказывать бесконечные истории. Теперь он вспоминал, как он вместе с семьей приехал на остров и как его, пятнадцатилетнего парня, встретили местные. Не очень ласково. Но за первыми драками пришел мир.
Пятнадцать лет… Светик попыталась посчитать. У нее вышло чуть ли не шестьдесят лет назад. Ничего себе! Она не помнит, что было три года назад, а тут – шестьдесят!
– Это еще что! – гордо заявил хозяин. – Я себя с трехлетнего возраста помню. Как отец на войну уходил – картинка перед глазами стоит. И немцев в нашем селе помню. Они тогда, как пришли к нам, стали молодежь собирать и угонять в Германию на работу. И вот помню, сидим мы с соседом, играем, а нам по четыре года. Подходит немец. Постоял у забора, посмотрел на нашу игру и вдруг спрашивает, не хотим ли мы конфет. Мы, конечно, сказали, что хотим, подбежали к нему. Он нам дал по конфете и дальше пошел. Мне потом мать рассказывала, что она очень испугалась за нас, решила, что нам не конфет дадут, а уведут и в Германию отправят.
Костик бежал впереди. За ним торопилась Анка, но она постоянно отставала, делая свои бесчисленные фотографии. Светику идти не хотелось, она оглядывалась на замыкающего их процессию Глеба. Вид у него был довольный, словно он разгадал сложную загадку.
– Видите, как грибы растут, – показывал на заросли сыроежек дядя Лёка – их тут и правда было много. – Кругом, видите? Это у нас называется «ведьмин след». Как будто ведьма прошла, след оставила.
– А почему такой большой? – Анка старательно фотографировала.
– Так у ведьмы же не ноги, а копыта. Вон какие нагуляла! – со смехом проговорил дядя Лёка.
Дорога была знакомой. Казалось, что уже и деревья им кивали, как надоевшим родственникам. Проходя мимо поворота на кладбище, Светик прижалась к дальней стороне дороги. Чтобы ноги сами не понесли ее куда не надо. А то ведь этой ночью они именно так и сделали – понесли без ее ведома и желания. И вообще – как-то много всего происходит «без»: желания, ведома и хоть какого-то понимания.
За лесом начиналось опять же знакомое поле, взгорок, заросли малины, густые кусты и дальше высокий темный дом из неокрашенного дерева.
– Проходите, проходите! – бодро зазывал дядя Лёка.
Одним движением он скинул сапоги, вдел ноги в тапочки и прошел в дом. Костик так торопился, что на первой же ступеньке споткнулся. Еще и пустое ведро ухитрился уронить. Оно радостно запрыгало вниз, ударилось в дверь.
Но теперь Костя на это не обижался. Он спешил к столу. А там – словно дядя Лёка не сомневался, что гости к нему придут – банка варенья, сгущенка, порезанный свежий хлеб, новая пачка печенья и пять разнокалиберных чашек.
– Вот, – дядя Лёка хлопотал около плиты, – и чайник почти не остыл. Проходите.
Костик тут же протянул руки к печенью и стал разворачивать упаковку.
– Котя! Котя! – пыталась остановить этот праздник жадности Анка. Но и сама не могла удержаться. – А зеленый чай у вас есть?
Нашелся и зеленый чай. Нашлось все, даже кусок сыра к бутербродам. И полная сахарница, и много-много ложек.
Глеб стянул с тарелки горбушку,
