Кифером и художником-аборигеном из Австралии Джоном Мавурнджулом.
В каком-то смысле люди-кураторы – это полная противоположность рекомендательным алгоритмам: они используют свои знания и опыт, чтобы с максимальной деликатностью и человечностью определить, что и как нам показать. Если учесть масштабы их карьер – а это поистине одна из самых крутых профессий в мире, – неудивительно, что фигура куратора стала привлекательным архетипом и маркой, и многие хотят к ней приобщиться. Даже машины пытаются стать кураторами.
С начала 2010-х годов и в течение всего десятилетия слово “курировать” упоминается повсеместно, и нет никаких оснований полагать, что эта ситуация изменится. Некогда непонятный термин, используемый только специалистами и учеными, теперь безудержно применяется к сеткам постов в Инстаграме, цветовым палитрам косметики и аксессуарам модных брендов. Вот лишь некоторые из замеченных мною неадекватных употреблений слова: инфлюэнсер курирует компании, для которых создает спонсорский контент, или курирует список гостей мероприятия. Ресторатор курирует меню бара, или продуктовый рынок курирует продавцов, которые занимают его прилавки. Отель курирует выбор номеров, как будто каждый из них – это уникальный опыт. Стриминговый сервис курирует контент, который предлагает. Какой-то музыкант, согласно национальному радио, даже “курирует нетрадиционную карьеру”. В эпоху социальных сетей нам всем приходится курировать свою личность – в том смысле, что мы выбираем, какой контент лучше всего представляет нас на странице профиля. В своей лекции 2012 года интернет-художник Джонатан Харрис подытожил этот сдвиг: “Курирование заменяет творчество как способ самовыражения”. Вместо того чтобы быть формой преданной заботы, оно все больше походит на акт нарциссизма.
У этого слова амбициозная аура, оно призвано придать ощущение значимости и качества, словно надпись Very Special на бутылке коньяка. Разве вы не хотели бы получить то, что было специально подобрано? В последнее время это слово обозначает всего лишь выбор между группой вариантов, решение, осознанно принятое человеком, обладающим определенным опытом. Однако алгоритмические рекомендации также часто называют “курированием” ленты, хотя за ними не стоит никакого сознания. Пока я пишу эти строки, мой телефон предлагает автоматически “курированную” библиотеку фотографий, отсортированную по теоретически значимым и привлекательным моментам. (По каким критериям – умалчивается.) Такое семантическое насыщение слова произошло потому, что распространенность алгоритмов превратила выбор в новинку. Когда нам не нужно делать выбор, то делать его или знать, что его сделал кто-то другой, – своего рода роскошь, хотя и жалкая. Если отталкиваться от этого современного определения, то до эпохи лент курировалось все – от телепередач на кабельном канале до песен на радио.
В условиях чрезмерного употребления этого слова теряется сама фигура куратора, человека, чья обязанность – делать осознанный выбор, заботиться о материалах, находящихся в его ведении. Если бы вы спросили меня в школе, чем я хочу заниматься в жизни, я бы ответил, что хочу стать именно таким куратором. Это желание мне навеяли книги по истории современного искусства и посещения Музея современного искусства на Манхэттене, куда я несколько раз в год добирался на пригородном поезде из Коннектикута. Я также бывал в Музее современного искусства Олдрича, который организовал внеклассную программу, где кураторы из персонала рассказывали школьникам о художниках, с которыми они работали при организации выставок и выполнении заказов.
В школе я в глубине души полагал, что роль куратора в основном заключается в том, чтобы решать, где будут располагаться произведения искусства на белых стенах галереи – что-то вроде вершины искусства декорирования интерьера. Я воображал, что они выбирают, где именно разместить каждую картину и соседние произведения, определяя тот порядок, в котором зрители должны рассматривать работы на выставке. В каком-то смысле я был прав: расстановка произведений искусства – это значительная часть их работы. Но это лишь самый публичный ее аспект. Проходя в колледже летнюю практику в отделе современного искусства бостонского Музея изящных искусств, я понял, что этот труд гораздо глубже. Это еще и научная, почти подвижническая работа, как у кураторов-священников. За этими решениями о размещении стоят сотни часов исследований, текстов, размышлений и обслуживания. Подобная работа зачастую лишена блеска: большую часть времени своей практики мне пришлось провести за обновлением картотеки в хранилище произведений искусства. Пик гордости я ощутил спустя несколько лет, когда понял, что в музее рядом с массивной картиной Филипа Гастона появилась табличка с несколькими написанными мною фразами, а любопытные посетители подходят и читают мои слова. Я немножко поучаствовал в этом публичном процессе курирования, и именно я рассказал людям то, что им требовалось знать о Гастоне и этой картине.
Возможно, в интернете и наблюдается избыток курирования, но одновременно его недостаточно в смысле долгосрочного управления, организации и контекстуализации контента: все эти процессы отданы на аутсорсинг алгоритмам. Чтобы определить роль кураторов в алгоритмическом тупике Мира-фильтра, я встретился с Паолой Антонелли; она пришла в Музей современного искусства в 1994 году и сейчас является старшим куратором его департамента архитектуры и дизайна, а также директором по исследованиям и развитию. Антонелли – одна из самых инновационных кураторов нашего времени, и я счастлив, что все десять с лишним лет нашего знакомства мы вели с ней увлекательные беседы об искусстве, дизайне, технологиях и будущем культуры.
Антонелли родилась на Сардинии (Италия) и изучала архитектуру в Милане. Появившись в Музее современного искусства, она возглавила работу по расширению коллекции дизайна, начатую еще во времена Филипа Джонсона, и собрала несколько нестандартных объектов, которым, как может показаться на первый взгляд, не место в музее. В 2010 году под руководством Антонелли музей приобрел символ @ (бесплатно, поскольку он являлся общественным достоянием), а в 2012 году – группу из четырнадцати видеоигр, представляющих историю этой сферы, включая Tetris, Myst и The Sims.
Антонелли утверждает, что мир полон дизайна – от пожарного гидранта на улице до клавиатуры, на которой вы печатаете. Ее кураторская практика реконтекстуализирует эти повседневные объекты и подчеркивает гениальность их создания. На своей выставке “Поговори со мной” в 2011 году она собрала работы, посвященные “общению между людьми и вещами”. “Вещи разговаривают с нами”, – писала она. На этой выставке обнаружились самые разные предметы: от физических блоков, которые можно использовать для написания кода, до устройства, имитирующего менструальную боль для тех, кто не может ее испытать, и настоящего автомата 1999 года по продаже проездных карточек MetroCard нью-йоркского метрополитена. Выставку оформили не в привычном для выставок современного искусства спартанском стиле, а почти как увлекательный магазин, с экспонатами, демонстрируемыми на ярко-оранжевых модулях в центре помещения.
Я помню, как меня потрясла энергия такого оформления. Трехмерный коллаж из предметов навевал образ мира интерактивных технологий, в котором устройства, как
