— Иными словами, — возвысил голос супрем, — вы отказываетесь от защитника и не намерены подавать прошение упомянутого содержания?
— Требую слова! — Толстяк в мантии, но без венка рванулся вперед сквозь толпу судейских. — Я должен переговорить с моим подзащитным! Герцог, мы не могли встретиться раньше… Но сейчас… Вы совершаете ошибку… Страшную ошибку… У нас отменные позиции, им нечего возразить!
— Зато мне есть. — Ворон был спокоен, единственный спокойный человек во взбаламученном зале. — Мэтр, как юрист, вы должны понять, что прошение подразумевает признание за тем, кому оно направлено, судейских и королевских полномочий. Я таковых за присутствующим здесь странно одетым молодым человеком и его приятелями не признаю. И я имею обыкновение отвечать за свои поступки лично.
— Высокий Суд, — физиономия адвоката была круглой и блестела, как луна, — я прошу разрешения переговорить с герцогом Алва наедине. Я знаю, что это дозволяется лишь после допроса свидетелей обвинения, но в создавшейся ситуации…
— Разумеется, — Робер поднялся с места прежде, чем сообразил, что сделал, — говорите.
— Повелитель Молний выразил мнение всех членов Высокого Суда, — уточнил Кортней, — или это его личное мнение?
— Дом Волн согласен, — процедил Придд. — Господин Инголс, полчаса вам хватит?
— Мэтр Инголс, — Алва непринужденно повернулся к защитнику, — давайте говорить при всех, людям же интересно. Разговор наедине для меня ничего не изменит, а вам может дорого обойтись. Мне бы не хотелось, чтобы вас выловили из Данара, в Талиге не так много приличных законников.
— Как вам угодно, — адвокат, надо отдать ему должное, не растерялся, — но я настоятельно советую не полагаться на милосердие ваших кровных врагов. Вы имеете полное право настаивать на замене судей и на том, чтобы к вам применялись законы, действовавшие в королевстве в день и час оглашения обвинений. Это никем не отмененные кодекс Франциска и протоколы Золотого Договора, а не древние кодексы.
— Какая жалость, — улыбнулся Алва. — Нам и впрямь следовало встретиться раньше, но мы с бароном сошлись на гальтарских кодексах, а карте — место. Кстати, сударь, вам заплатили?
— В известном смысле я полностью вознагражден. — Робер предпочел бы видеть лицо мэтра, но видел лишь внушительный юридический зад. Адвокату надо заплатить. Это, как ни глупо звучит, долг чести. Тебе подарили жизнь, Дракко и кошелек, пора отдавать долги, начиная с кошелька.
— Работа мэтра Инголса будет оплачена, — проснулся супрем. — Со дня его назначения по сегодняшний день включительно. Итак, герцог Алва при свидетелях отказывается от защиты и не намерен подавать прошение.
— Более того, — уточнил Ворон, — я согласен на гальтарскую процедуру со всеми ее кульбитами. Мы ведь судимся по допотопным кодексам, не так ли?
— Да, — торжествующе подтвердил гуэций, — суд исходит из приоритета кодекса Эридани за исключением пунктов, под которые подпадают обвинения, невозможные в Золотой Империи.
— Но, — поднял руку прокурор, — процедура принятия и исполнения приговора, а также его обжалования в полном объеме соответствует прецедентам, имевшим место во времена царствования Эрнани Святого.
— Ты сказал, — кивнул Ворон, — а я слышал.
— Герцог, — начал приподниматься Феншо, — никто, кроме государя, не может «тыкать» человеку Чести и…
— Герцог Алва ответил вам, как отвечали во времена Эрнани, — Валентин Придд смахнул с рукава что-то невесомое, — в те времена обращения «вы» еще не существовало.
Обвинитель плюхнулся на свою скамью. Придд еле заметно улыбнулся: его совет оказался верным. Рокэ не мог не ответить вызовом на вызов. Теперь он остался без защитника.
2
— Герцог! — Гони таких, как Инголс в дверь, они влезут в окно. — Запомните! Теперь вы — адвокат… При Эрнани обвиняемые защищались сами! Вы можете задавать вопросы… Можете заявлять протест, сомневаться в правомочности улик, в добросовестности свидетелей. Потребуйте обвинительный акт… Они обязаны предоставить!..
— Мэтр Инголс, — велел супрем, — немедленно удалитесь!.. Вы больше не имеете права…
— Имею! — бушевал мэтр. — Я клялся защищать перед Создателем! Мне всякие недоучки не указ, что бы они на себя ни нацепили…
— Мэтр Инголс! — Алва впервые повысил голос, и это возымело действие. Адвокат замолчал. Замолчали все.
— Любезный мэтр, — подсудимый говорил с законником, как с уросливой лошадью, — все в порядке, вы можете уйти. Уверяю вас, я за себя ответить в состоянии. Господа, дайте мне этот акт, и мэтр Инголс уйдет счастливым.
— Мэтр Инголс, — потребовал Кракл, — вы слышали, что сказал герцог Алва? Он в ваших услугах не нуждается, немедленно покиньте зал суда. Ликтор, примите у мэтра Инголса обвинительный акт и передайте герцогу Алва. Обвинение, вы готовы представить первых свидетелей?
Адвокат больше не спорил. Спрут своего добился: какая простая месть и какая безопасная! Два вопроса и чужая гордыня… Достойно мерзавца и потомка мерзавцев, а ведь Придд об исповеди не знает. Он спасает не Талигойю, а собственную шкуру и честь братца.
Кракл зазвонил в колокольчик. Зачем? И так невозможно тихо.
— Обвинение готово?
— Да, господин гуэций.
Обвинитель разложил на правой кафедре бумаги и выпрямился, гальтарская тога превращала его в какую-то копну. Оскар дал бы себя расстрелять, но не надел бы этот кошмар… Но Оскара Феншо расстреляли на самом деле. Ворон и расстрелял.
— Господин прокурор, — велел Кракл, — говорите.
— Ваше Высокопреосвященство, господа судьи, — начал Феншо. Составленную обвинением речь Дикон видел у сюзерена еще вчера. Феншо и его помощники, собирая доказательства, проделали чудовищную работу, для смертного приговора хватило бы и десятой части. Отрицать вину Ворона не станет никто, и все же было в этом человеке что-то, ставящее его выше спрутов и краклов.
Начни кэналлиец юлить, выторговывать себе дни и месяцы жизни, дожидаясь помощи от союзников, это был бы не он, не ворон, бросившийся на орлана. Нет, Альдо никто не упрекнет в легкой победе, эр Рокэ — достойный противник! Он принял последний вызов, как некогда звание Проэмперадора. Тогда он победил, сейчас это невозможно. Воля Кэртианы вознесла Раканов, круг Олларов завершился, Алва проиграл, но, отказавшись от прошения, он не потерял себя, как не потерял себя отец, встав на линию.
— … непосредственным свидетелем чего стал теньент Артюр Рюшан, — возвысил голос Феншо; оказывается, он уже закончил первую статью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
