чтобы понять как из них стрелять. Если управление ногами и руками Машины было предельно понятно, то вот отдельные части ещё требовалось как бы «ощутить». Понять какой отдел моей нервной системы отвечает за эту деталь и только после этого получится ей управлять. Впрочем, поочерёдно напрягая все свои части тела, я методом «тыка» всё выяснил и теперь с мелкими целями расправляться будет куда проще.
Тем временем я продолжил продвигаться по улицам, давая время плазменному ядру остыть и перезагрузить ионные щиты. Кроме того наученный ошибками я теперь смотрел не только по сторонам, но и на небо, продвигаясь максимально аккуратно и стараясь находиться в прикрытии высоких зданий, делая перебежки от одного небоскрёба к другому. Да уж, учиться в реальном бою хоть и было крайне опасно, но опыт набирался с лихвой и куда быстрее, чем при любой тренировке.
— Так держать, я в тебе не ошибся, — снова раздался голос Тзинча, но почему-то в этот раз мне снова показалось, что он будто говорит не со мной, а с Мордредом или на крайний случай с Машиной или птичкой.
Его тон, паузы между словами, скорость произношения — всё выглядело максимально иначе.
— Проклятье… — снова процедил я, после чего резко сделал шаг назад, прячась за небоскрёб.
И как раз вовремя, ведь на меня уже навёлся тот гигантский паук. Его луч прошёл впереди, однако из-за своего диаметра мои щиты всё равно разрядились, а вся улица загорелась и начала плавиться.
— Чёрт… — выдохнул я, понимая что следующий выстрел уничтожит небоскрёб и заставить меня сменить позицию и скорее всего сдохнуть.
Однако в этот момент раздался звук боевого горна и прямо в сторону паука выбежал «Персиваль» с жёлтым гербом. Эта машина существенно отличалась от всех других и являлась одной из вариацией модели Церастус. Главной особенностью этих моделей являлись крайне развитые конечности, на которых закреплялось оружие ближнего боя и щит. Управлять таким Рыцарем было сложнее всего, как производство и обслуживание обходилось крайне дорого из-за сложных и крупных деталях.
Однако в дуэлях Церастус был непобедим, а достигнув совершенства пилот мог раскрыть необычайный потенциал довольно универсальной машины, которая могла и идти впрорыв, так и поддерживать фланги и просто крушить других Рыцарей или похожую технику врага. В данном случае целью «Персиваля» и его свиты из оруженосцев стал громадный паук, лапы которого уже отрубались.
В бою Персиваль показывал то к чему каждый пилот должен был стремиться. Меч в руке Рыцаря был словно мечом в его руке, а сама машина двигалась столь легко и быстро, что порой даже асфальт оставался с большего целым. Он идеально чувствовал свою массу и казалось, что Рыцарь просто живой, а никакого пилота и нет.
И раздался лязг, пока оставшиеся конечности ломались под весом гигантского паука. Последний его выстрел ушёл в небо, после чего он обрушился всей своей массой на городские руины. Оруженосцы сразу же отправились добивать экипаж паука, а «Персиваль» уже связывался с другими подразделениями для передачи приказов, ведь на поле боя Персиваль являлся не только грозной силой, но и опытным командиром. В данном случае скорее тактиком, в то время как Галахад был стратегом.
А ещё Персиваль очень ревностно относился к кодексу и заметив меня, а также мою машину помеченной колдовством… он уже начал наводить на меня свои орудия. И лишь в последний момент между нами появился сын Бедивера, в одноименной машиной, закрыв меня.
— МОРДРЕД, СУКИН СЫН!!! — донеслось из динамика, а голос принадлежал самому Бедиверу. — КАКОГО ХРЕНА ТЫ ДО СИХ ПОР НА ТРЕНИРОВОЧНОЙ ЧАСТОТЕ⁈ ПЕРЕХОДИ НА ВОЕННУЮ ИЛИ ТЕБЯ СЕЙЧАС УНИЧТОЖАТ!!!
Затем мне продиктовали частоту, после чего я уже услышал новый крик Бедивера, который командовал обороной данного участка.
— МОРДРЕД, ВЫДВИГАЙСЯ К ВОСТОЧНЫМ ВОРОТАМ!!! ВЫСАДКА В ГОРОДЕ ЛИШЬ ОТВЛЕКАЮЩИЙ МАНЁВР, ПРЯМО СЕЙЧАС ВРАГ ПЫТАЕТСЯ ПЕРЕРЕЗАТЬ ТРАНСПОРТНЫЕ АРТЕРИИ И ИЗОЛИРОВАТЬ НАС ОТ ДРУГИХ ГОРОДОВ!!! ЭТОГО НЕЛЬЗЯ ДОПУСТИТЬ!!!
Не щадя своей глотки Бедивер орал как последний раз в жизни, но зато даже самый твердолобый мобилизованный только что крестьянин вникал в каждое слово. В армии в целом всегда общаются на повышенных тонах, громко, чётко и уверенно. Бедиверу же нужно было не просто докричаться до самых тугих, но ещё и перекричать звуки бомбардировки, артиллерии и шума двигателей. Поэтому он орал как не в себя.
Я тут же подчинился и побежал к восточным воротам, чтобы не быть расстрелянным Персивалем или ещё кем-нибудь, кто меня ненавидел. А ненавидели меня многие и лишь благодаря горстки радикалов вроде Бедивера мне позволялось сражаться здесь в «Проклятьи Морганы», корпус которой медленно покрывался переменчивыми узорами из инея и хрусталя. Всё глубже проникал хаос внутрь и Трона Механикума, пользуясь брешью в лице колдуна-пилота и повреждений механизма.
Но так или иначе я уже добрался до восточных ворот, за которыми шёл яростный бой трёх сторон. Демоны Тёмного Князя проникали в мир, ксеносы проводили полномасштабную высадку, дабы затем пойти в штурм с самой тяжёлой техникой и защитники, пытающиеся кусать и тех, и других.
— Тёмный Князь действительно думает, что равен нам, — рассмеялся Тзинч, а вместе с ним засмеялся и Мордред. — Если сможешь убить его избранника, то сильно поможешь и своим союзникам, и мне. А я конечно же помогу. Согласен?
И хоть я хотел отказаться, но Мордред снова за меня дал своё согласие. Хотя, должен признаться, я не очень-то и сопротивлялся, ведь в данном случае интересы Тзинча совпадали с моими.
— Надеюсь ты не забываешь от кого берёшь помощь? — взволновано спросила птичка, внутри кабины рисуя собственные узоры из моей крови.
— Не забываю и никогда не забуду.
Глава 36
— Только родился из греха эльдар и уже мнит о себе невесть что! Мы правили галактикой десятки тысяч лет и ему никогда не сравниться с нами! — громко воскликнул Тзинч, пока его хрусталь проникал в каждую деталь Рыцаря.
Вместе с этим искажалась и душа Машины, душа Мордреда и конечно же моя душа. Всё шире открывалась дверь в варп и в этот раз Тзинч не собирался лично всё делать за своего слугу, он давал возможность и инструмент, а всё остальное зависело лишь от силы воли.
Потоки варпа текли яростным потоком и активно рисовала собственные узоры птичка, разбивая их на мелкие части. Я же пытался направить их в нужное русло, чтобы слишком большой напор не стал причиной появления бреши в душе. Худо бедно мне удавалось справляться, в том числе благодаря помощи Машины и Мордреда, чьи монолитные
