обычно спокойный толстяк Лад.
— Да я откуда знал, что металл к нам не вынесет? — кричали все пешки разом, уворачиваясь от атак остальных фигур.
— За-ла-тя тё-тя (золотая тётя)… мне… ува-а-а-а… — так и не попав лизуном по пешке, начал ныть Леон.
— Юнец, не смей атаковать без приказа. Вёрткий поганец! — возмущался Булат.
— Мы все созданы одновременно, — попробовал возмутиться ведун Пешек.
— Ты младше всех, тц, трусливая саранча, — проворчал король и перестал пробовать завалить союзника тросом.
Жасмин сидела на кресле и таращила глаза на ситуацию. Её внешний вид серьёзно изменился: красивая шелковистая ткань, облегавшая все изгибы женщины, была частично порвана или обожжена. Сама она оказалась покрыта сажей, но ран не было заметно, а и так несколько смуглая кожа серьёзно потемнела, но не особо равномерно, а какими-то кляксами. Вуали на лице не осталось.
— Хм, какая я глупая, разве может столь юный мужчина оценить красоту искусства, — пробормотала девушка. В тот же миг по ней пробежала волна света, и сажа пропала со всего тела, а вот на украшениях осталась.
Жасмин оценила ваш возраст, пол и поведение.
Выбран грех: ПОХОТЬ!
В следующий миг на шахматном поле возникло полтора десятка девушек без намёка на одежду и одна фигурка чуть меньше в короне с огромным золотым камнем и одетая в розовое кружевное платье со множеством украшений.
— Так тебе нравятся юные прелестницы-ровесницы? — почему-то заявила соперница, пока я пытался оценить золото и каменья, а так же оценить ауру нового набора фигур.
Кроме этого вокруг стали возникать девушки в странных нарядах, покрывающих всё, кроме глаз, шеи и ладоней. Они начали танцевать какой-то медленный танец. По фигурам возраст было не понять.
Ни золота, ни камушков, да и артефактов невидно. Вообще никакой ауры: то ли иллюзии, то ли живые.
— Похоже, я ошиблась, ты смотрел на остальных! — пробормотала Жасмин, крутанула пальцем, вокруг меня возникла куча нагих женщин самых разных рас и типажей.
Ни золота, ни камней. Неинтересно.
— Ну, скоро партия начнётся? — спросил я.
— Претендент ходит первым, — удивлённо и медленно пробормотала женщина.
Я между тем начинал ощущать себя как дома, собираясь щекотать себе путь к свободе.
— Не мешайте! — рявкнул я, но вокруг раздался девичий хохот.
— Какой серьёзный…
— Просто крошка…
— А он умён…
— Вот бы поиграть с тобой… в шахматы!
Бесит.
Я уставился на доску, но там тоже были свои голоса.
— Тити! — чему-то радовался Леон, тяня ручки в сторону противниц.
— Дам бить негоже, — пробасил толстяк Лад.
— Нападут — противник. Пол неважен, — проворчал Булат, затем очень медленно опустил руку на стоявшую перед ним пешку и, к моему удивлению, поймал её. — Пешек, долбанёшь зельем или попортишь вон тот камушек, прибью. Я найду способ. Запомнил, «арбуз»? Вон та розовая — мой противник.
— Понял… отпусти… — озираясь, выдохнул юноша, сверкая зелёными глазами.
Я тем временем схватил его и отправил на две клетки вперёд. Хи-хи, моё здоровое тело всё же имело плюсы, Булат выпустил свою жертву.
Я особо не сопротивлялся своему окружению, так как после прохлады надо было отогреться. А тут кругом целая куча тёплых тел.
Между тем бой начался. Жасмин поставила мне ферзевую пешку под атаку, но я двинул вперёд короля.
А дальше к моему удивлению, атака по пешке привела к той же самой вспышке, которая случалась при игре с азиатом, обрамлённым косичками.
— Задолбали портить мне зрение! — проворчал я и потёр глаза.
Моя пешка не пострадала, но даже не подумала атаковать.
— Царь хочет сражаться, пусть сражается. Я тут постою, — усмехнулась пешка и начала натурально таращиться на противницу, изучая со всех сторон.
Шахматная фигура, принадлежавшая Жасмин, только подыгрывала моей, крутясь из стороны в сторону так, что распущенные волосы колыхались на ветру.
В общем, бой выходил странным, а я перестал переживать по поводу итога, ведь в запасе был ещё один поединок. Да и фигуры противника не выглядели опаснее тех, что я встречал раньше.
На мне не было безрукавки, всё ценное было в инвентаре, но я всё же следил за окружением, как бы чего не спёрли. Всё же они оборванки, судя по тому, что голые.
В остальном они мне не мешали, что, похоже, не нравилось Жасмин.
В какой-то момент похолодало, то есть нагие тела вокруг меня исчезли.
— Брр, а можно назад? — уточнил я.
— Хм! — демонстративно отвернулась женщина и опустила взгляд на шахматную доску, больше не поднимая.
Чё не так-то? Ну, ладно, не так уж холодно.
Тем временем Булат уже стоял перед пешками, но дальше не мог продвинуться из-за битых полей.
Озабоченные пешки с зелёными глазами то тут, то там бубнили:
— Девушка, а девушка, давайте станем ферзями и сбежим!
— Не крутись. Прогнись. А теперь подпрыгни! Это не для меня, это для вон того ребёнка.
— Та-а-а! — начал хлопать в ладоши Леон.
— Эй, милашка, твой отец случаем не ювелир, такой алмаз одну отпустил?
— Слушай, вон к тому придурку не ходи, он опасный. Около меня стой. Но больше не дерись своими прекрасными ручками, а то и их поцарапаешь, и внимание привлечёшь.
Ответа пешек Жасмин я не слышал.
Моя противница явно нервничала, так как грызла уже не ноготь на большом пальце левой руки, а несколько по очереди.
Она всё же попробовала напасть на Булата своим ферзём.
Однако дальше последовала странная сцена:
— Барбара, шахуй, атакуй! — возмутилась шахматистка, крича на свою фигуру.
Ответа я не слышал, но Булат громыхнул:
— То-то
