картеж на полной скорости погнал в сторону магистрали.
— Эх… а я так хотел посмотреть… — с тоской произнёс Толик, глядя в заднее окно.
Спустя мгновение до моих ушей долетел мощный грохот. Как будто совсем рядом взлетала космическая ракета старого образца… Выглянув из окна, я с ужасом увидел, как в воздух устремился мощный столб огня. Метров 300, не меньше… А, затем прогремел мощный взрыв и в нас полетели обугленные кусочки мусора.
— Устинья… — холодно произнёс я: — Кажется, речь шла про то, чтобы никто не заметил…
— Ну, так кому есть дело до огромного черного облака, которое медленно поднимается над помойкой, мур-мя? Никому! Хе-хе-хе… Нам ведь за это ничего не будет? — кошка с надеждой посмотрела на побледневшую Настю: — Хе-хе… Ничего не будет, да?
++++++++++
Вопрос от автора:
Друзья, этот том постепенно подходит к своему завершению, и хотелось бы узнать ваше мнение. Стоит ли делать заглушку со ссылкой на новую книгу сразу в конце последней главы? Или вы будете ждать новости и ссылки вечером, когда выйдет книга с первой главой? Как вам удобнее? А-то в прошлый раз столкнулся с кучей негатива. Ну... в основном из-за клиффа. Но на этот раз никаких клиффов не будет!
Глава 15
Во что превращаются принципы, когда впереди маячит угроза тотальной расправы? В пыль… Прах. В полнейшее ничто! О, как оказалось легко потерять своё лицо в критической ситуации.
И, как всегда — все всё знали. Прекрасно понимали. Но даже не пытались хоть как-то это предотвратить. И главный вопрос — неужели не хватило строгости со стороны командования? Или же проблема была в голове у «виновника торжества»? Скорее, второе… Но сейчас это было уже не важно. Некогда грамотный лидер за долю секунды стал заложником ситуации, а затем превратился в труса и предателя своих принципов.
Всё происходящее напоминало типичный карточный домик, из основы которого внезапно убрали пару карт.
А, собственно, с чего всё началось? Ах да… Центурион Мавридий просто поставил всех под удар своей эгоистичной выходкой. Хотя казалось, что ничего не предвещало беды. Никто не мог и представить, что ЦЕНТУРИОН БАСТИОНА сможет установить на дрим-капсулу взрывное устройство. Такого ещё никогда не было.
Несмотря на весь свой опыт, Трибун поначалу был в шоке и просто не понимал, что делать дальше.
Он смотрел на металлический гроб Кхала Консо и не мог до конца поверить своим глазам. Такого не бывает… Такого и не должно быть! Как старший офицер вообще мог пойти на подобное? И ведь ни один протокол не рассказывал, что делать в этой ситуации. А, почему? Да потому что Бастион — это в первую очередь жесточайшая дисциплина! Здесь никогда не было места хаосу…
Кодекс гласил, что база должна быть самым безопасным местом для Стирателя. А обеспечивать эту самую безопасность обязан экипаж под руководством Трибуна.
Что же случилось в итоге?
Сантий не проконтролировал метальное состояние своих Центурионов, допустил кучу ошибок, в следствии чего всё обернулось трагедией. Сенат никому не давал послаблений!
И теперь, из-за одного проклятого старикашки весь многолетний труд Трибуна Сантия был слит в утиль. Сумасшедший Центурион просто подвёл под Военный Трибунал Сената большую часть экипажа базы.
Дело в том, что работа корабля обеспечивалась чёткой системой. А в кодексе, как раз прописано, что, если одна шестерёнка выверенного механизма даст сбой — отвечать за это в первую очередь будет командование. И Мавридий прекрасно знал, что теперь все старшие офицеры на базе замешаны в двух крайне жестоких преступлениях. Это прямое нарушение кодекса, за что обычным штрафом явно никто не отделается. Поэтому у Трибуна было два пути.
Первый — сдаться и уйти под венец вместе с половиной экипажа. То есть с теми, кто вообще никак не касался инцидента с Консо и Мавридием. А венец — это в первую очередь тюрьма для Контролёров. Её суть в том, что заключенный оставался заперт внутри своего сознания на очень долгий промежуток времени. Это не жизнь, а самый настоящий кошмар! Можно было реально потерять своё истинное «я».
Конечно, если бы судили только Сантия — вопрос решился бы сам собой. Тогда Трибун бы мгновенно отдал приказ повернул корабль к Системе Квилиса, чтобы там предстать перед Военным Трибуналом. Но речь шла про несколько сотен отличных ребят, которые посвятили свою жизнь Бастиону.
Понятно, что после инцидента с Консо и Золо говорить про справедливость как-то лицемерно… Но тут уже ничего не поделать. Когда ты управляешь целым кораблём, приходится принимать тяжелые решения. От этого не застрахован ни один Трибун.
Поэтому, Сантий избрал второй путь. То есть — стереть все следы преступления, наказать Мавридия и продолжать работу, говоря представителям Сената, что у базы всё идёт по плану. Тем более — смерть Консо удалось грамотно обыграть. Так что пускай теперь сидит на этой отсталой планетке и делает всё, что вздумается. Так сказать — заслуженный отдых.
Но несмотря ни на что — Консо продолжал свою борьбу.
Когда капсула Золо рухнула на Терру, Кхал практически сразу послал сигнал аутосонаром. Но благодаря специальным отражателям, волна прошла мимо. Консо не должен знать, что база где-то рядом. А то он личность — целеустремлённая… таким лучше лишний раз на глаза не попадаться.
Теперь оставалось разобраться с Мирт Золо. Если она доберётся до Консо, то есть очень большой шанс, что они объединятся и решат отомстить. А если на корабле начнётся заварушка, то есть риск, что рано или поздно обо всём доложат Сенату. И тогда экипажу «Ашшура» точно настанет конец. Поэтому, пока база находилась в Темной зоне — ученицу Опциона надо было отбросить подальше от своего учителя.
Необходимо разобраться с возникшей проблемой, как можно скорее и вернуться к исполнению своих прямых обязанностей. Если база не будет отвечать больше 72 часов — за ней вышлют поисковый отряд. А это, опять же — куча ненужных вопросов и объяснений.
— Опцион первого порядка, Поул Фергус — прибыл! — отрапортовал Стиратель, зайдя в кабинет.
— Наконец-то! — с облегчением выдохнул Сантий и вопросительно посмотрел на оперативника: — А… Я не понял. Где биокорп Золо?
— Боюсь, вы мне всё равно не поверите, поэтому просто скажу, что её больше нет с нами. — Фергус аккуратно положил на стол обожжённую перчатку от защитного костюма: — Будем так говорить… Мы встретили очень крупную и опасную «рыбу».
