29 сентября 2221 года летоисчисления Федерации
Земля, Берн
В кабинете майора Загоракиса за то время, пока Виктор отсутствовал, все осталось на местах – те же заросли странных растений, стол, выглядящий так, словно вот-вот рухнет. Сам майор тоже остался верен себе – нос задран, как у верблюда, а светлые волосы тщательно приглажены.
– Привет, Деметриос, – сказал Виктор, невольно улыбаясь.
– Привет, – отозвался тот, отрываясь от экрана мобибука, – как раз смотрел статью про то, как некий злостный террорист Джафар Аль-Фараби сбежал из «Зеленого Мыса»…
– Ай-яй-яй, какой ужас! – Виктор без приглашения уселся.
– И не говори, – лицемерно вздохнул майор. – Все начальство места содержания уволено, рядовой персонал получил взысканий на полгода…
– Ужасная история! – Виктор покачал головой. – А что слышно о прочих злодейских террористах?
– Крестоносцам ислама осталось существовать считанные месяцы. – Загоракис стал серьезен. – Та кассета, которую ты добыл, вызвала во ФРУ настоящий переполох. Но ничего, пусть побегают. А еще они до сих пор ломают голову над тем, в честь чего Джафар Аль-Фараби доставил ее им и что именно произошло на линкоре!
– Пусть ломают. Ты знаешь, Деметриос, – Виктор на мгновение задумался, анализируя собственные чувства, – никогда бы не подумал, что буду рад тебя видеть. Однако это так!
– Это хорошо! – Майор хищно оскалился. – Это значит, что будем работать дальше.
Книга 2. СХВАТКА ПРИЗРАКОВ
Глава 1
БОРЦЫ ЗА СВОБОДУ
36-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, экваториальные джунгли
Зеленый как лягушка транспортер, налетев на мину, смешно подпрыгнул, из-под днища рванулось оранжевое пламя. Прокатился раскатистый грохот, сменившийся скрежетом раздираемого железа.
— Правда с нами! — воскликнул Камаль Ахмед и вслед за товарищами выскочил из кустов на дорогу. Излучатель в его руках гудел, лучи полосовали наползающий сквозь дым второй транспортер.
Башенка на крыше боевой машины повернулась — и торчащая из нее пушка выстрелила. Снаряд взорвался на обочине, со свистом полетели осколки, калеча людей, срубая деревья и кусты.
Камаль упал в придорожную канаву, под ним хлюпнула грязь. Тут же башенка благодаря чьему-то меткому выстрелу превратилась в облако пламени.
— Правда с нами! — раздался полный восторга крик с той стороны дороги.
В боку транспортера распахнулся квадратный люк, и из него, как горох из разодранного стручка, посыпались солдаты в форме штурмовой пехоты. Круглые шлемы блестели, а из-за квадратных ранцев штурмовики казались горбатыми.
— Они пытаются уйти в джунгли! — гаркнул кто-то.
— Не уйдут! — крикнул в ответ Камаль, стреляя в убегающих.
Он с радостью смотрел, как под обстрелом со всех сторон штурмовики падают один за другим.
Несколько человек ухитрились добежать до зарослей, но Камаль знал, что далеко они не уйдут.
Второй транспортер с надсадным громыханием взорвался — пламя добралось до двигателя. Первый догорал, немилосердно чадя, в синее небо поднимался столб серого дыма.
— Все, товарищи, оккупанты уничтожены! — Из кустов на обочину выступил Махмуд Адди, командир освободительного отряда. — У нас десять минут на то, чтобы собраться и уйти!
Очередная акция Армии Освобождения закончилась успешно. Партизанам осталось забрать убитых и раненых и ликвидировать все, что может послужить уликой для колониальных властей.
После этого отряд исчезнет, растворится в громадном лесу, тянущемся вдоль экватора планеты.
Так происходило десятки раз.
— Как ты, товарищ Камаль? — спросил Махмуд, проходя мимо.
— Нормально, — ответил Камаль. Он был в освободительном отряде одним из новичков, и поэтому командир следил за ним особо. — Готов бить оккупантов и дальше!
— Это хорошо, — одобрительно кивнул Махмуд Адди.
Потери в этот раз оказались невелики — пятеро погибших и семеро раненых. Тех и других погрузили на раскладные носилки, выстроились длинной колонной. В стороны отправились дозоры, и отряд двинулся в джунгли, на юго-восток, совсем не в ту сторону, где расположена база.
Следы могут быть прочитаны, так что незачем давать колониальным властям такую зацепку, как направление.
Камаль тащил носилки, а лежащий на них боец виртуозно, но негромко ругался. Под ногами чавкала заболоченная почва, далеко в чаще перекликались древесные прыгуны.
Солдаты Армии Освобождения в серо-зеленой маскировочной форме и шлемах были почти невидимы на фоне зарослей. Они бесшумно скользили среди толстых стволов и густо разросшихся кустарников.
Между деревьями плыла дымка, кроны вверху смыкались так плотно, что неба не было видно.
Селлах надежно прятал своих детей.
38-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, база Армии Освобождения
Когда из-за поваленного ствола поднялся человек, Камаль едва не нажал на сенсор.
— Спокойно, это свои. — Боец, отправленный вместе с Камалем в передовой дозор, положил руку ему на плечо.
— Вернулись с победой, товарищи? — спросил встречающий.
— С победой, — кивнул Камаль.
— Это хорошо, — вздохнул боец и почесал щеку. — Кстати, сегодня митинг будет. А мне еще пять часов в дозоре стоять, не попаду.
— Ну ничего, в следующий раз, — подбодрил его напарник Камаля.
До базы отряд Махмуда Адди шел больше двух суток, и первые ушли на то, чтобы сбить со следа возможных преследователей. Несколько раз над бойцами пролетали вертолеты, и тогда приходилось маскироваться, отлеживаться в зарослях, обманывая детекторы движения.
Один из раненых умер, и его вместе с погибшими в бою похоронили в первом же достаточно глубоком болоте. Командир произнес краткую речь, помянул заслуги погибших товарищей, их верность идеалам освобождения, после чего тела опустили в бурлящую жижу.
Зубы болотных хищников и смрадный придонный ил — такая судьба ждала каждого из бойцов Армии Освобождения после смерти. Они о ней знали и не имели ничего против.
Уж лучше топи родной планеты, чем застенки колониальных властей.
Через полчаса после встречи с первым дозорным показалась база. Ее окружал периметр из зарослей низкорослых деревьев с густыми кронами и острыми шипами на ветках. В колючей, непроницаемой для взглядов стене имелось несколько замаскированных проходов.
Отряд прошел через самый широкий, ведущий на юг.
— Уф, вот мы и дома, — сказал Камаль, выбравшись из колючих зарослей.
Впереди виднелись приземистые бараки, укрытые под кронами раскидистых деревьев, замершие там и сям часовые с оружием. От столовой тянуло запахом овощного супа.
— Так, раненых в лазарет, — распорядился Махмуд Адди. — Остальные за мной.
Порядки на базе Армии Освобождения царили строгие — командир вернувшегося из рейда отряда должен был тут же отчитаться, а его бойцы — сдать оружие и оставшиеся боеприпасы.
Оружейный склад большей частью размещался под землей, над поверхностью возвышалась только хибара пункта выдачи. Время от времени из нее доносилось гудение снующего туда-сюда грузового лифта.
— По одному, не спешите, — командовал Махмуд Адди. — За убитых и раненых оружие сдам я сам.
К складу образовалась длинная очередь. Камаль оказался в ней одним из последних.
— Так, товарищи, вы что здесь делаете? — Из-за угла склада шагнул мужчина в высоких сапогах. Судя по тому, как вытянулся Махмуд Адди, перед бойцами отряда оказался кто-то из старших офицеров. — Вы что, не знаете, что сейчас начнется митинг?
— Только что вернулись из рейда, товарищ начальник штаба! — отрапортовал командир отряда.
— Так, сдадите оружие — и срочно на площадь! Сегодня митинг, будет выступать сам товарищ Кади!
Между бойцами пробежал восхищенный ропот. Товарищ Кади являлся живым символом Армии Освобождения, ее основателем и духовным вождем. Пропустить его выступление было все равно, что католику отказаться от встречи с Папой Римским.
— Так точно, товарищ начальник штаба! — сказал Махмуд Адди. — Сейчас идем!
Оружие оказалось сдано на склад в рекордно короткие сроки, бойцы во главе с командиром поспешили на площадь — усаженное зонтичными деревьями пространство на северной окраине базы. Деревья с тонкими стволами и раскидистыми высокими кронами оставляли много свободного места внизу и в то же время прикрывали площадь сверху.
Площадь оказалась полна народа. Тут собралось около двухсот человек — три четверти населения базы. Высокая деревянная трибуна, украшенная алыми и белыми флагами, пока пустовала.
— Ты еще не слышал его? — спросил у Камаля Тарик Шани, один из бойцов отряда, ростом и непоседливостью напоминающий мальчишку.
